Тайник вора

В общем, нёс хренотень всякую. И поверишь – нет, так он меня достал, не выдержала душа моя такого оскорбления и как завернул я ему речь трибунную по фене, да такую, что у него от удивления очки раскалились. Губу оттопырил, смотрит, а сказать ничего не может, губами, словно жаба, шлепает и – ни звука. Я же, наоборот, так разошелся, что напоследок ему даже встречу с Валетом на том свете пообещал. Он, говорю, петух ты гамбургский, тебя не только голосить по утрам заставит, но и яйца будешь нести, как курочка-рекордистка.

Опешил жирный от таких слов, сел на стул и платочком рожу потную вытирает, потом достал из кармана бумажку и сует мне ту в руки. Глянул я на каракули и от удивления чуть не кончил, такие там красивые слова были нарисованы, что у меня дух захватило и так сердце от радости запрыгало, что казалось – ещё мгновение, и наружу выскочит.

Смысл записки той заключался в том, что если я соглашусь вернуть всё, что мы с Валетом из сейфов вынули, то могу смело на половину рассчитывать, а самое главное – пообещал за это из тюрьмы под залог вытащить.

Я, как ту бумаженцию прочёл, чуть в тот же миг не сознался. Ну, думаю, мне на старость и полмешка «зелени» хватит. Поверил я тогда этому гондону и уже хотел было рот раскрыть, но, как взглянул в глаза поросячьи, понял, врёт косой, причем без стыда и совести. Представляешь, эта свиноматка меня, как последнего лоха, хотела на жабу поймать, после чего развести по всем ментовским правилам. Как только я это понял, мне вдруг стало смешно и обидно, что не суждено сбыться желанию моему с деньгами и чистой совестью на свободу выйти.

Разозлился я и тихо так, сквозь зубы: что чмо позорное, купить меня решил? Ах, говорю, петух ты бройлерный, видать, крепко тебя Валет по репе саданул, если ты, хуй с горы, мне, интеллигентному человеку, такие нехорошие вещи предлагаешь.

Понял толстомордый, что не смог меня на кукан насадить. Улыбка слащавая с потной морды слетела, и давай он мне напоследок будущее моё разрисовывать. Выговорился и выскочил из кабинета, да так, будто я до него домогаться начал.

Дохлый на секунду остановил рассказ, затем, подумав, добавил:

– Как всё дальше происходило, думаю, ты догадываешься.

Он повернулся к Матерому и, внимательно глянув тому в глаза, произнёс:

– Теперь, когда ты знаешь всё, я хочу напомнить тебе о твоём обещании…

– Послушай, Сергей! – перебил его Николай.

За много лет Дохлый впервые услышал своё имя и, оторопев от неожиданности, на мгновение потерял дар речи.