Любовь по завещанию

Страшной, горбатой, с огромной бородавкой на носу. Захар не давал мне ни одного шанса на то, чтобы быть… человеком. Для него я всегда была красивой тупой куклой, хренов спесивый ублюдок! Ненависть, про которую я уже забыла снова закипела, забулькала, как кипящее масло в сковородке.

– Решил урвать пару миллионов? – поинтересовалась я. – Совсем дела плохи?

– Твоими молитвами, – отозвался он и перевёл взгляд на нотариуса.

И до меня сейчас только дошло, что моя затянутая в капрон коленка прижимается к его бедру, так как мы сидим совсем рядом.

Я судорожно отодвинула ногу, надеюсь, он не заметил. Думаю – ну, как так? Почему ему в Америке не сиделось??? За что? И тут же успокаиваю себя – вот послушаем завещание, разойдемся, и уж тогда то больше никогда не увидимся. Нотариус бубнит, стараюсь сосредоточиться на его голосе.

– Васнецовой Марии завещается брошь с жемчужиной, работы девятнадцатого века. Смирновой Вере картину руки Володарского…

– Хоть что-то, – хмыкнул Верка и на меня посмотрела злорадно, так как кучу фамилий уже произнесли, а моя так и не названа.

 – Надо загуглить кто это вообще такой и почём можно продать…

Я смотрю в пол. Мои щеки алеют. Господи, как не хочу тут находиться, словно в детство вернулась! Тут тебе и спесивая Верка, и пошляк Вовка, и надменный красавчик Захар. Только деда, который мог бы всех приструнить, больше нет, даже милейшей тёти Светы, которую и отпетые хулиганы боялись расстроить, жалели.

– И наконец, финальная часть, – объявил нотариус. – Основная часть состояния, а это двести двадцать миллионов рублей на счетах в разных банках, выписки прилагаются, пакет акций, трёхкомнатная квартира на улице Восстания, дом площадью сто восемьдесят квадратных метров в городе Ялта, Крым, дача по адресу…

И забубнил, выискивая информацию по даче, словно мы не знали где это, да мы там все детство проторчали, именно этой толпой, что здесь сидит. А все дыхание затаили, даже я, хотя и говорила сотни раз, что мне эти деньги не нужны.

А щуплый мужичок с трогательно сверкающей в свете ламп розовой лысиной все бубнит и бубнит…

– Завещаются, – наконец выдал он. – Аверину Захару и Стрельцовой Анне в равных долях…

– Пиздец! – крикнула Верка, образцовая мама трех детей. – А какого хрена мне только картину?

– Не перебивать, – тихо, но веско сказал мужичок с лысиной, и на удивление, все и правда заткнулись.