Любовь по завещанию

Он изводил меня десять лет. Десять долбаных лет с момента нашей первой встречи. О, я ненавидела его лютой ненавистью, всегда подчёркнуто спокойного, высокомерного. Я вспомнила все это, и сотни других случаев разом. И… скомкала листок в руке, села обратно на стул. Хрен ему, а не мои миллионы.

– Я согласна, – расплылась в улыбке я. – Хоть сейчас в ЗАГС.

Мне показалось, или он скрипнул зубами?

– А если бы я был женат? – спросил Захар.

– До нового года ещё есть время, – пожал плечами нотариус. – Немного.

Успели бы развестись. Хотя, насколько я знаю, никто из вас не состоит в браке. Приглашаю вас завтра для более детального рассмотрения, а пока меня ждут ваши разъяренные эммм… знакомые.

Я поймала злой Веркин взгляд, пошла к выходу. Нужно вернуться в свою берлогу и все обдумать. Главное не звонить маме, это же исполнение двух её мечтаний разом – и миллионы, и меня пристроить замуж. Уже на лестнице меня догнал Захар.

– Аня!

Надо же, он вдруг вспомнил, как меня зовут, даже не блондинка, даже не Барби.

– Чего тебе?

И надула большой розовый пузырь – я когда нервничаю, всегда жвачку жую, уж лучше, чем дымить сигаретой. Захар поморщился, а пузырь с громким хлопком лопнул.

– Это будет просто фиктивный брак, – терпеливо сказал он, я округлила глаза, а Захар вздохнул. – Фиктивный брак это как… как понарошку.

Господи, он реально считает меня непроходимой дурой? Я ресницами захлопала, не разочаровывать же человека, а он пустился объяснять дальше.

– Мне нет никакого дела до твоих прелестей, – я облокотилась о перила, чуть склонившись, чтобы моя грудь предстала перед ним в наиболее выигрышном ракурсе.

Нет, Захар мне не нужен, мне просто хочется его бесить. Самовлюбленный подонок все же нырнул в декольте взглядом, потом сфокусировался на моем лице и продолжил. – Мы просто проживем один год в браке понарошку, а потом разделим кучу миллионов. Все понятно?

– Нет, – растерянно прошептала я. – Меня такому не учили.

Он тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью.

Бесит, да? А я вдруг думаю, что у меня появился реальный шанс ему отомстить. О, если я соглашусь на эту авантюру он кровавыми слезами умоется, хотя бы за то, что больше десяти лет доводил меня до слез и называл Барби. О, он будет молить меня о пощаде! А пока…

– Это все очень грустно, – сказала я. – Ну, то что мой двоюродный дедушка умер. А когда мне грустно, я не могу думать. Совсем.

Он всегда был высоким, Захар. Но теперь, справив тридцатилетие заматерел.