Память воды

Архитектура здания тяготела теперь скорее к тяжеловатому классическому стилю – жёлтые стены, массивные белые колонны.

Влад узнал и высокие двустворчатые двери, и длинные деревянные ручки, украшенные на концах медными набалдашниками-шишечками. Причём стёртую ребристость ручки, на которую со странной привычностью легла ладонь, он узнал как будто даже на ощупь.

Шагнул в просторное фойе. А вот и то самое зеркало, огромное, в золочёных завитушках. Амальгама помутнела от времени, стёрлась и расслоилась по углам.

Однако в мутноватой глубине Влад совершенно чётко увидел своё отражение.

Своё! Уф-ф-ф… Уже хорошо!

Это обстоятельство подняло настроение и прибавило уверенности в себе.

– Вы куда, молодой человек? Надо отметиться!

Влад оглянулся. Из застеклённой будки на него подозрительно смотрел пожилой худощавый мужчина в чёрной форме охранника.

– Я … э-э-э… – замялся Влад. Но тут же нашёлся, ткнув в висящую на стене афишу: – Вот! На «Письма любви»!

– Поздновато что-то, – сомневающимся тоном заметил охранник.

– Так получилось… С Васьки добирался… – снова замямлил Влад.

Вот же блин! Человек изо всех сил рвётся на какую-то несчастную художественную самодеятельность, которая на фиг никому не нужна, а его ещё и не пускают!

– А там знакомая выступает. Вика Топалова, – добавил он для убедительности. Очень хочется посмотреть!

– Знакомая, говоришь? Ну ладно, – смягчился охранник. Видно, беззаветная тяга парня к очагу культуры тронула сурового стража.

Привратник щедрым жестом махнул влево от лестницы, и Влад послушно потопал в указанном направлении.

Просторные двойные двери с табличкой «Зрительный зал» обнаружились сразу, но они почему-то оказались заперты. Тихонько зарычав от досады и с трудом поборов желание пнуть преграду, парень пошёл дальше в поисках другого входа. Коридор загибался углом, за которым, как и ожидалось, оказались ещё одни двери.

Вкрадчиво скрипнув, створка подалась и впустила в душноватую, пахнущую пыльными драпировками и сладковатыми духами темноту.

Выяснилось, что припозднившийся зритель стоит у бокового входа, между сценой и первым рядом.

Народу в зале оказалось неожиданно много. Влад рассчитывал сесть где-нибудь сбоку, но обнаружилось, что все крайние места заняты. Зато первый ряд был практически свободен, если не считать двух вольготно расположившихся на просторе мужиков.