Память воды

Впрочем, сидели они на самых крайних местах – вероятно потому, что один из них даже в сидячем положении смотрелся высоченным, под два метра. К тому же на макушке у него красовалась круглая шляпа-котелок. Вероятно, этот аксессуар в данном случае представлял собой не уличный головной убор, а элемент имиджа.

«Боярский, блин, – хохотнул про себя Влад. – Какая-то несчастная самодеятельность, а туда же – мнят себя богемой…»

Недолго думая, он потихоньку прошёл вдоль первого ряда и уселся посередине.

На миг ощутил на себе недоумённые взгляды двух обитателей этого типа VIP-пространства.

Тем временем погас свет, и сцена на несколько секунд погрузилась в темноту. Затем вспыхнул прожектор и осветил правую часть подмостков.

В круге света стояла девушка, прижимая к груди толстую тетрадь в клеёнчатой коричневой обложке. Влад сразу узнал Вику – как не разглядеть с первого-то ряда! Да её и невозможно было не узнать – девчонки с такой яркой и цепляющей внешностью не каждый день встречаются.

Правда, на фотографии Вика выглядела более цветущей. Сейчас она смотрелась очень бледной и какой-то осунувшейся. Что, впрочем, нисколько её не портило, а только придавало некой одухотворённой значимости.

Девушка ещё ничего не говорила и не делала – молчала, глядя куда-то поверх зрительских голов, обнимала, вероятно, дорогую ей тетрадь – а на юную актрису уже хотелось смотреть и смотреть. Она уже держала зал. Вероятно, это и называется харизмой.

Наконец Вика заговорила:

– Как давно я не заглядывала в свой дневник… – её слова упали в благодатно внемлющее пространство зала и проросли ещё более чуткой тишиной. – Всё моё желание излить что-то на бумагу исчерпывалось в письмах к тебе. Но от тебя уже давно нет ответа. Поэтому в качестве отдушины я снова взялась писать дневник. А получается, что опять обращаюсь к тебе. Что не могу иначе… – казалось, Вике было мало завороженного внимания зала. Её монолог рвался куда-то за его пределы – к тому единственному, которого не было здесь.

 – В дневнике я могу быть даже откровеннее – здесь можно писать то, что в письме вымарала бы военная цензура…

Юная актриса сделала паузу. И вдруг, опустив глаза на первый ряд, в упор посмотрела на Влада. Да, именно на него! И этот прямо в душу проникающий взгляд прямо-таки пригвоздил парня к сидению. Он ошарашено замер от такого неожиданно пристального внимания.