Да растает лед

Они будут действовать тихо и незаметно до нужного момента. Зато потом грянет гром. Думаю, лучший момент для этого – Багровый бал. Вечера идеальнее сложно представить. Тогда многим воздастся по заслугам.

Голос Брейва стал звучать фанатично и исступленно. Впервые на моей памяти он столь открыто потерял свое неизменное самообладание. Удивительно интересный день для меня: те, кто обязаны скрывать свои настоящие чувства и переживания, сегодня по каким-то причинам решили разом продемонстрировать настоящие чувства. Это не было похоже на совпадение, а все, что непохоже на совпадение, может нести для меня угрозу.

Я знал, каких слов ждет от меня Брейв и что хочет услышать. Но также я знал, что не могу себе позволить их сказать.

– Спасибо за информацию, Брейв. Если последователи Кая уже внутри страны, то он и сам может быть здесь. Если он действительно существует, а не является всего лишь байкой, скроенной мятежниками. Стоит направить все усилия на поиск следов зачинщика происходящего, хоть каких-то намеков о его присутствии.

Это должно стать главной задачей всех, кто охраняет покой жителей страны и нашей Королевы. Как и охрана Ее величества на предстоящем празднике. Я лично проконтролирую этот вопрос и сделаю все, чтобы защитить Герду. Можешь не переживать.

Брейв посмотрел на меня с подозрением, но потом его лицо осветилось надеждой. Он услышал в моих словах то, что хотел услышать – а значит, я добился именно того эффекта, который мне был нужен. Сейчас этого достаточно. С ворохом новостей, свалившихся на меня со всех сторон, вести более тонкую и умную беседу я был уже не способен.

Даже самый острый ум нуждается в передышке, и начинается она неизменно с молчания и ювелирного обращения со словами.

Мы попрощались, я сотворил новую руну и открыл портал в свой дом. Мое убежище и причина искренней ненависти моего сводного брата, Силанта Тимистери. И в том, что наши пути разошлись, тоже, подобно королевской семье, есть вина родителей.

Анна и Александр Тимистери усыновили меня во время одного из своих визитов в Дальнегорье, когда мне было семь.

Несмотря на все благополучие этой страны, бедных, как и везде, там хватает. И далеко не каждая мать способна прокормить тех, кому подарила жизнь. Например, женщина, благодаря которой появился я – и которая подбросила меня в мастерскую к кузнецам. Мне остается лишь гадать, какими эпитетами могли наградить ее эти суровые сильные мужчины, но меня они оставили и воспитывали так, как умели.