Месть подают холодной

– Просто Раймон?

Бедный филин застонал про себя, потому что этот голос до сих пор будил в нем желание, до сих пор имел над ним власть, до сих пор… «Что ж ты дрянь-то такая?» – мысль пульсировала в его голове, билась и металась, тоскливая и безнадежная, как остатки разбившейся вдребезги влюбленности.

– Да, знаете, мой отец как-то не удосужился со мной познакомиться, так что я остался без титула.

– Но воспитаны вы как настоящий аристократ.

Издевается или искренне удивляется? Парень-то про отца от чистого сердца ляпнул, пусть и без обиды на блудного папашу, но все равно с заметной горечью.

Бастардам выживать тяжко, особенно магам. Обычно их в монастыри сдают… Но этого явно не монахи воспитывали. Не похож его костюм на рясу, а висящий на бедре меч – на четки. Да и по речи он на богомольца не тянет.

– Опекун дал мне образование, достойное его сына, если бы тот у него был.

– А почему вас не усыновил?

Сагош поморщился, насколько это было возможно в птичьем облике и со связанным клювом.

Стерва неприятная! Лезет не в свое дело, бьет по больному и не чувствует… Ничего, недолго тебе осталось издеваться и веселиться.

– Простите, конечно это не мое дело, – вина в голосе звучит настолько естественно, что прямо тянет поверить… Магический лопух, само собой, сейчас развесит уши и клюнет!

Держись, парень, не верь ей!

Маг издал странное покашливание, словно он чем-то поперхнулся, но потом, вместо того чтобы послать эту настырную гадину, вежливо ответил:

– Любопытство означает интерес, так что мне, наоборот, приятно, что вам не безразлична моя судьба.

А с моим усыновлением связано очень много сложностей… И в основном они все несколько… конфиденциальные, так скажем. Поэтому я уже почти тридцать лет просто Раймон.

– А я не так давно потеряла отца… и…

Ну вот как женщинам удается всхлипывать так естественно?! Отца она потеряла…

Филин задергался в мешке, пытаясь освободиться, вырваться на волю и посмотреть в глаза твари, убившей одного мага и теперь практически рыдающей в плечо другого, да еще так натурально, словно и правда страдает… Гадина! Лживая гадина!

– Кто у вас там?

Устала играть в страдалицу? Да, всхлипы в голосе еще звучат, но любопытство их заглушает.

Конечно, если бы речь шла о любой другой девушке, Сагош бы предположил обратное – что та пытается любопытством остановить внезапно накатившую истерику.