Ожидание andante

Он остановился перед женой, выдвинул вперед подбородок и сцепил руки за спиной. Глаза его метали искры. Казалось, вот-вот вспыхнет под ногами белый ковер и сожжет и его, и Бэллу с ее оскорблениями, толстыми ляжками и пьяным взглядом густо накрашенных глаз.

– Свинья жирная, ты совсем на своих банкетах разум потеряла. Еще раз попрекнешь меня своими грязными деньгами, я тебя изобью…

Бэлла издевательски расхохоталась ему в лицо. В этот момент послышались шаги, и в каминный зал вошли Ника с воспитательницей.

Аркадий, облегченно отшатнувшись от жены, размашистыми шагами подошел к дочери и, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, прохрипел:

– Ты где шаталась так долго?

Ника, не понимая, что происходит с отцом, мягко, слегка виновато улыбнулась:

– Папочка, почему ты сердишься? Еще не поздно, и я задержалась всего на полчаса…

Одним взглядом Аркадий окинул свою дочь – вытянувшуюся, с некрасивым носатым личиком и прыщавой кожей. Но фигурка! Точеная, словно у бронзовой Афродиты на каминной полке, – с округлыми широкими бедрами, тонкой талией, выпуклыми плотными грудками.

А колени! При мыслях о коленях Ники на Аркадия накатила волна неконтролируемого возбуждения, и он влепил ей тяжелую звонкую оплеуху – прямо по покрытой подростковыми прыщами щеке, по нежному ушку с маленькой золотой сережкой. Голова девочки дернулась.

– Папа, за что?!

– Сучка грязная! Отродье своей матери! – и он замахнулся для нового удара.

В глазах Ники вспыхнул панический страх, брызнули слезы боли.

Она так трогательно закрыла от него голову руками, так неуклюже, почти падая, присела и прислонилась к стене, что Аркадий опомнился и отступил. Воспитательница схватила девочку в охапку и вытолкала из комнаты, а Бэлла налила себе новую порцию коньку:

– Ну вот, наконец-то я увидела в тебе мужчину. Ты, оказывается, что-то можешь…

В камине потрескивали дрова. На ее лице блуждала пьяная улыбка. Аркадий шаркающими шагами дошел до ковра, мешком опустился в кресло и сильно ссутулился.

– Кажется, я был неправ…

– Какая теперь разница? Ты, оказывается, опасен. Надо держаться от тебя подальше.

И она, с трудом выбравшись из глубокого кресла, пошла, пошатываясь, к выходу.

Наступила холодная дождливая ночь. Аркадий не спал. Перед глазами стояла фигурка дочери – с испуганными, полными слез глазами, багровой от удара щекой, поднятыми руками, защищающими перекошенное личико. Эта поза беззащитности и испуга не давала ему покоя.