Тем, кто не любит

Откушав жареную грудку индейки с цветной капустой и молодым картофелем, Алексей в благодушном настроении устроился на роскошном кожаном диване в гостиной, просматривая последнюю страницу вечерней газеты. Алена, его жена, в это время на кухне заправляла посудомоечную машину.

– Как дела, Антон? – крикнул от газеты в сторону сына Фомин.

– Нормально, пап. Я ухожу.

– Пусть Павел обязательно привезет тебя домой. Ни с кем больше не езди! – предупредил Алексей. Павел был их водитель.

– Хорошо, пап.

Боржоми пузырился перед Алексеем в бокале на столике.

На выходные веселая компания должна была собраться у них на даче, в поселке на балтийском берегу. Жизнь на данном отрезке времени не сулила особенных тревог и радовала стабильностью.

Фомин закрыл за сыном дверь, взял газету и переместился в кухню. Его взгляд с колонки анекдотов упал на обзор театральных новостей. На гастроли в Питер опять приезжал Московский театр имени Ленинского комсомола.

– Сходим на «Чайку»? – сказал он жене.

Алена скривила хорошенький ротик.

– Да эта «Чайка» мне в школе осточертела. Давай на что-нибудь другое.

Фомин пожевал губами.

– Хороший состав.

Алена не согласилась.

– Небось старье.

– Старье так старье. – Настаивать он не стал. Хотя сам бы сходил на этот спектакль.

Мужчина снял и сложил очки. Потер переносицу. Однажды, таким же вот летним вечером, сидя в кресле в маленькой комнатке у одной молодой девушки, он взял со стола томик Чехова. И почти забытый девичий голос, обращаясь к нему, спросил:

– Ты какую пьесу у Чехова больше любишь?

В ответ он пожал плечами:

– Не знаю.

Девушка сказала как о чем-то давно решенном:

– А я – «Чайку». Знаешь почему? Я люблю Нину Заречную. Ее почему-то, сколько я видела, неправильно представляют. Играют либо истеричку, либо чересчур романтическую особу. А она на самом деле была решительной, смелой. Другая бы на ее месте могла спокойно выйти за Треплева замуж. Молодой писатель, как-никак, пусть и в дядюшкином поместье. И сидела бы всю жизнь возле голубого озера, не рыпалась никуда.

А она выбрала Тригорина и театр. Любовь и карьеру. Свободное плавание вместо тихой пристани.

– И свернула на этом шею. Ты тоже хочешь в свободное плавание?

– Почему свернула? – Голос у девушки стал немного обиженным. Нина ведь все-таки стала актрисой. Может, дальше она вообще будет звездой, Чехов просто это не дописал. Кроме того, наука не театр, шансов пробиться гораздо больше.

– Наука теперь – цирк.