Краски. Бетонный дворец. Часть 2

Третьей проблемой его седеющей головы стал Горан Полонски. Агрессивный серб принялся окучивать его женушку с утроенной силой, получив статус «платинового вкладчика» за прошлогодний взнос. Об этом сообщила ему Мелани, едва «Фонд» открыл свои двери на принятие посетителей после новогодних праздников. На первую встречу лысый крепыш приволок с собой двоих партнеров для отвода глаз, но позже, став якобы желанным посетителем, принялся наведываться незваным гостем единолично и с утомительной регулярностью. И теперь Оливеру приходилось каждый вечер, едва рабочий день в корпорации подходил к концу, отправляться в «обитель Робина Гуда», как называл здание «Фонда» владелец «АшБиСи Холдингс» с ехидной ухмылкой, чтобы охранять его владелицу от посягательств.

Эта битва двух самцов в свою очередь создавала, а если быть точным, усугубляла, проблему номер четыре. Он, в силу своей занятости с раннего утра до поздней ночи, никак не мог поговорить с Алексой, оставив убитую отказом попасть на Бал девочку в полном одиночестве.

Кроткая, словно котенок, она лишь кивала родителям на их доводы, обливаясь беззвучными слезами, хотя перед этим подходила к каждому из них с десяток раз, надеясь уговорить их на позитивный исход. Сердце до сих пор было не на месте от боли, хотя прошел без малого месяц.

В ответ на его мысли, в дверь несмело постучали робким девичьим кулачком. Оливер взглянул мельком на часы, показывавшие, что время уже перевалило глубоко за полночь, и отправился открывать той, чье состояние волновало его сейчас, пожалуй, даже больше чертового иска от «Львиного прайда».

На пороге стояла босая Алекса в своей любимой черной пижаме. Ее карие глаза смотрели на него виновато, готовые расплакаться прямо сейчас, хватит лишь одной песчинки на обратную чашу весов.

– У меня здесь холодно, идем в твою комнату, – проговорил глава семьи и, отлучившись на секунду к окну, чтобы прикрыть створки, вышел из кабинета за дочерью.

Весь путь по темной лестнице девочка молчала, как и ее сопровождающий, словно самое главное уже было сделано, а слова могли оказаться лишними.

Оливер уложил свою любимицу в кровать, а сам сел рядом, готовый к любому разговору под покровом тьмы. Черные блестящие зрачки дочери изучали его уставшее щетинистое лицо, мало различимое в ночной подсветке уличных фонарей.

– Мне очень жаль, что все навалилось одновременно, – прошептала дочь сочувствующе. – Как вы с мамой справляетесь?

– Дениэл рассказал, да? – Невесело усмехнулся отец.