Краски. Логово дракона. Часть 3

Лишь серые тучи, разбухшие от воды, ползли ленивыми слизняками по небу.

Последний раз он видел родителя в начале августа девяносто четвертого перед началом рабочей недели, когда тот собирался идти в смену со своей пожарной командой. В выходные до рокового понедельника мальчик как раз отметил восьмилетие, и судьба, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, поспешила поскорее преподнести свой чудовищный подарок. Беспечно слонявшийся все летние каникулы Дениэл провел тот день у Фишеров – они с Марком собирались ночевать в палатке под яблоней, и никто их не остановил в намерениях, а на следующее утро он вернулся домой наполовину сиротой.

Как ни напрягал он память, так и не смог вспомнить, кто и когда сообщил ему ужасную весть. Кроме того, Дениэл не помнил мать в то время, словно ее и не было рядом. Он не помнил, как выглядел отец. Память затерла все, оставив в сердце мальчишки лишь горячий вулкан боли.

Обширное кладбище раскинулось к северу от Миррормонта по дороге к Айсакве. Когда он был здесь в последний раз с четой Фишеров, новые могилы занимали лишь южную часть кладбища, располагаясь за старыми монументальными склепами прошлых веков.

Теперь же современные памятники с фотографиями и без размещались по всему пространству, замыкая старинные камни в кольцо нового небытия, а совсем свежие горы земли притягивали взгляд уже от самого съезда с проселочной дороги.

Как же хрупка и невесома человеческая жизнь.

Молодой человек насилу нашел скромный надгробный камень без фотографии, поставленный, как точно знал Дениэл, пожарной службой, ставшей для родителя последним местом работы.

У матери для такого почета мертвому человеку, разбившему ей сердце, не было ни сил, ни денег.

Нереальная ярко-зеленая трава кладбища, словно сбежавшая с заставки монитора, покрывала пространство вокруг могил, в том числе и Томаса Кентмора. Летом многочисленные вазоны с геранью и ухоженные кустики магнолий превращали невеселое место в цветущий сад, приветливо машущий посетителям шелестящей листвой, будто приглашая быть следующим на повестке дня.

А вот ранней весной все было покрыто серым налетом мрака и тревожности. Возле белого стандартного памятника чуть выше колена стояли еще не успевшие выгореть искусственные цветы, вероятно, от Фишеров.

Дениэл подошел к знакомому камню и присел на одно колено, разглядывая потерянным взглядом витиеватости рисунка на мраморе. После чего нашел в себе силы подать голос.