Не бойся, малышка

Она почему-то была уверена, что Генка был среди них. Матери она тогда ничего не сказала, но буквально через неделю, вернувшись вечером с курсов, застала мать в сильном подпитии. Таня попыталась было юркнуть в свою комнату, но мать ее заметила.

– Вернулась, б… Подь сюда!

Таня нехотя повесила сумку на спинку стула и села напротив матери. На столе стояла на треть опустошенная бутылка водки. Перед матерью – пустая стопка, а чуть поодаль – полная, накрытая сверху куском черного хлеба.

– Генка погиб, да? – спросила Таня, хотя уже знала ответ.

Мать подняла искривленное злобой лицо.

– Радуешься, стерва.

– Зачем ты так?.. – остановила ее Таня.

– А что, не правда?! Ты все мне поперек делаешь. Вон… вон… – Мать на некоторое время застыла, словно пытаясь что-то вспомнить. – Вон замок дурацкий на дверь повесила, запираешься!

– Если б не запиралась, Генка давно бы меня достал. Он после выпускного ко мне полез…

– Врешь! – Мать стукнула ладонью по столу так, что стопка с водкой опрокинулась, и кусок хлеба упал на пол.

 – На фиг ты ему, пигалица, сдалась. Генка меня любил, и трахались мы чуть ли не каждый день.

В памяти Тани всплыло рыхлое тело отчима с набрякшим от эрекции членом. Она невольно передернула плечами.

– Хватит, мама. Я в Генкиной смерти не виновата, – с трудом сдерживая раздражение, сказала Таня.

– Зря бабка меня от аборта удержала, – процедила мать сквозь зубы.

 – Все с тебя и пошло. Если б бабка тогда тебя к там не притащила, мать не разозлилась бы, и Ленька был бы цел! Но ты базлала, как резаная, вот мать и порезала Леньку. А теперь вот Генку ты сглазила. Я помню, как ты лыбилась, как узнала, что его в Чечню посылали.

– Что ты такое говоришь?.. – От возмущения у Тани перехватило дыхание. – Я твоего Леньку не знала даже, а Генка твой, прости уж, подонок был. Беззащитных до крови избивал, меня хотел изнасиловать.

Я с выпускного пришла, а он… он…

– Не бреши! – завизжала мать. – Такого, как Генка, мне теперь ни в жисть не найти! Ты вот холодная, как лягушка, не понять тебе мово женского нутра. И опять же… – Мать грубо выругалась. – Пенсию евонную теперь жена получит, хоть и жил он со мной. Теперича ни копейки тебе не дам.

– Мне и не надо.

Таня вскочила и бросилась к себе в комнату. Противоречивые чувства раздирали ее.