Французская мелодия

Поняв это, Богданов почувствовал, как жалость отодвигает гнев в сторону. Растолкав злость локтями, сочувствие начало занимать оборонительную позицию, оставалось дождаться, когда человек, вняв рассудку, начнёт сопоставлять реальность с происшедшим. Истина должна была открыться следом.

Илья не знал, что именно скрывается под словом истина, но чувствовал, что смысл закрыт за семью печатями. Ломиться в закрытые двери не стал, дабы не осложнить жизнь как себе, так и француженке.

Отхлебнув виски, протянул руку к лежащей перед Элизабет пачке с сигаретами.

Взгляды встретились, и Мачо увидел в глазах Лемье ту самую женскую непосредственность, которую невозможно скрыть ни под дорогими очками, ни под рыжими кудрями.

Закурив, Богданов словно вернулся в часы наслаждения, которое испытывал в баре до появления тех двоих, один из которых оказался братом Элизабет.

Соскользнувшая с уст улыбка придала решимость сделать шаг навстречу к примирению.

– Правду говорят, третий блин комом.

– Ты это к чему? – не поняла Элизабет.

– Третий раз приезжаю в Ялту, ничего подобного до этого не случалось. Было одно столкновение, но тому соответствовала причина. А тут второй день на отдыхе, и сразу история, в которой из трёх неизвестных одно имеет обозначение.

– Испытываешь желание заглянуть в сущность?

Взгляда хватило, чтобы Богданов забыл про брата, про оскорбление, про то, чего не знал, при этом всем существом своим чувствовал, осталось что-то, покрытое ореолом таинственности.

То, что происходило дальше, был не секс и даже не то, что люди называют – «заниматься любовью». Вихрь вдохновения рвущихся навстречу друг другу плотей, слившись воедино, образовывали такой сгусток энергии, что казалось даже луна, прикрывшись облаками, и та была не вправе смотреть на то, что вытворяли человеки.

Что позволяло людям дойти до исступления, оставалось загадкой. Возможно, желание близости, возможно, потребность доказать, что всё неслучайно.

Как бы то ни было, людьми руководил кураж.

Теряясь в догадках, какие именно чувства испытывает Элизабет, Богданов время от времени ощущал, как самого его кидает то в жар, то в холод. Настолько непредсказуемым оказалось стремление к постижению таинств любви, что осознаность непонимания – с чего бы это вдруг, – отказывалось призывать на помощь разум.