Французская мелодия

Отдавшись на откуп эмоциям, мозг существовал отдельно от человека, благодаря чему в моменты наибольшего сладострастия создавалось ощущение не поддающегося пониманию волшебства.

Полёт фантазии, соприкоснувшись со страстью, делил любовников надвое, предоставив телам возможность оставаться прежними, при этом души возносил до небес. И всё потому, что француженка не была похожа ни на одно из прежних Богдановских увлечений. Новые, ни с чем не сравнимые ощущения! Ни тебе разговоров, ни выяснений отношений, только он и она, терзаемые желанием разделить чашу любви на двоих.

В пылу нахлынувших страстей Илья забыл о таких понятиях, как мужские привилегии и женские потребности, без которых секс что-то вроде прогулки по превратностям любви. Окажись на месте Элизабет другая женщина, наверняка повёл бы себя по-иному, позволил бы допустить по отношению к партнёрше немного грубости, а то и того хуже, разврата, устроив так называемую любовную круговерть. Женщинам это нравится, особенно когда мужчина ведёт себя нестандартно.

Что касается француженки, здесь всё происходило стихийно. Не надо было думать – как устроить так, чтобы, испытав восторг, было что сказать друг другу в плане продолжения восприятия чувств.

Поймав себя на мысли, что пришло время доказать, что ни мачо он, а самый что ни на есть «гладиатор любви» – Богданов, приподняв за плечи Элизабет, заглянул той в глаза. Восторг, что излучал взгляд француженки, привёл в замешательство, чтобы через мгновение ощутить желание взять Элизабет силой.

Он готов был впиться зубам в грудь француженки, но та вдруг издала такой стон, что у Богданова сердце обдало огнём.

В следующее мгновение он уже не мог и не хотел ни о чём думать.

Зайдясь в поцелуе, француженка отстранилась и, не дожидаясь, когда Илья откроет глаза, соскользнула вниз. Пройдясь губами по груди, при этом, прикусив сосок так, что Богданов готов был взвыть от боли, Элизабет, навалившись, заставила того перевернуться на спину.

Дальше всё происходило как во сне.

Ласка была предсказуема, в то же время настолько действенна, что Илья, не зная, как сдержать себя, вынужден был вцепиться пальцами в спинку кровати. Ощущение падения с высоты птичьего полёта обострилось, когда Элизабет, сжав плоть его, сначала лаской, а затем штурмом начала брать над Богдановым верх.

Сбивалось дыхание, внутри всё кипело, требуя осмысливания происходящего.