Французская мелодия

Страх о том, что всё может закончиться до того, как будет испита последняя капля, гнали вперёд так, как гонит жажда победы скакуна в забеге на дистанции, превышающей ту, на которой тот привык побеждать.

То было наслаждение из наслаждений, и испытание тоже, из которого Илья как мужчина должен был выйти победителем. Благо сил было предостаточно. Коли так, выложиться следовало до конца.

Перевернуть Элизабет на спину не составило труда.

Мгновения: одно, другое, третье.

Впившиеся в спину ногти заставили Илью напрячься, и он в порыве страсти вошёл во француженку с такой силой, что та, подавшись, издала стон, от которого у Богданова побежали по спине мурашки.

Он брал её с любовью и остервенением, как берут изголодавшуюся по близости женщину.

Она же, поддавшись силе мужчины, стонала, словно пела.

– Ещё! Ещё!

И Богданов входил в неё, входил с одной лишь только мыслью: «Испить любовь до конца».

Вырвавшийся из уст Элизабет крик стал свидетелем того, что он и она сотворили чудо.

Огонь в глазах, облизывающий губы язык, упругая, подобно мячам, грудь – всё сквозь шлейф огненных волос, от которых исходил такой аромат, что удержу не было предела.

Сколько продолжалось песнопение любви не знал никто.

Часы, словно испугавшись всплеска эмоций, замерли в начале их извержения.

Впав в состояние блаженства, при этом, ощущая невероятную по силе своей потребность в близости, он и она раз за разом устремлялись навстречу испытаниям души, не сопротивляясь тому, что существовало вне их сознания.

Курили лёжа в постели, наблюдая, как дым стелется по ширине потолка, пытаясь заполнить пустующее пространство, словно от этого зависела вся его жизнь. Ничего не говорили, ни о чём не спрашивали. Ощущение истомы растворялось в сознании воспоминаниями ушедших в прошлое порывов любви. В то время, когда нутро, наслаждаясь вдохновением, напоминало о том, чем довелось насладиться. Желание забыться, чтобы ещё раз пережить, но уже в ином, очищенном сном видении, приказывало закрыть глаза.

Илья не хотел расставаться с тем, что принесло столько радости и наслаждения. К тому же рядом лежала Элизабет.

Повернув голову, Богданов бросил взгляд на светящийся циферблат стоявших по правую руку часов. Цифры указывали на то, что ночь перевалила за экватор отпущенного природой времени.

«Четвёртый час! – подумал Илья. – Надо же! Два часа подобно мгновениям!

Рука француженки легла поверх ладони Богданова.

– Мне пора.