Французская мелодия

– Пора?

Удивление выглядело неподдельным настолько, что Элизабет вынуждена была ответить на вопрос вопросом.

– Чему ты удивляешься?

– Думал, останешься до утра.

– До утра? – оторвав голову от подушки, француженка развернулась к Илье лицом, отчего вихрь кажущихся чёрными в темноте волос коснулся его плеча. – С какой стати? Мой номер по соседству. Остаётся встать, одеться и, выйдя в коридор, открыть ключом дверь.

– После того, что произошло, неплохая для женщины перспектива встретить день в объятиях мужчины.

– Согласна. Перспектива не самая плохая. Но я привыкла проводить ночь в собственной постели. В противном случае буду чувствовать себя невыспавшейся. Что касается объятий? Не последний день живём. Отдых располагает, люди предполагают. Всё в наших руках.

– В желаниях.

– Что? – не поняла Элизабет.

– Говорю – в желаниях, – произнёс Богданов, – человек предполагает, когда к тому есть желание. Когда нет, нечего предполагать.

– Согласна. Пусть всё зависит от желаний. Совпадут – Слава Богу! Нет – ну что же, на нет и суда нет.

Праздник души подходил к концу. Место его должна была занять картина реальности, примечательная тем, что всё вокруг было сотворено красотой пропитанного морским прибоем летнего зноя. На смену любви пришло желание познания перемен. Во что всё это выльется, могло знать только время. Оно одно, обладая даром предвиденья, должно было ответить на два всё определяющих вопроса, ответы на которые Илья узнал на следующий день.

Выйдя из номера, Богданов одухотворённый и счастливый, положив ключ на стол, заговорщицки подмигнул дежурной, на что та ответила недоумённым пожиманием плеч.

– Она уехала.

– Кто? – не понял Илья.

– Соседка. Из триста двенадцатого.

– Как это уехала?

– Отбыла в неизвестном направлении. Я хотела позвонить, но она, сунув мне двадцатидолларовую купюру, попросила не будить. Сказала, что ты в курсе.

К чему к чему, к такому повороту событий Илья не был готов. Ошарашенный услышанным, смотрел на дежурную таким взглядом, словно та перепутала его с кем-то другим.

Потоптавшись, Богданов поплёлся к лифту, где, нажав на кнопку, оставался стоять до тех пор, пока двери железного монстра, разойдясь в стороны, не напомнили о том, что он мужик, а значит всё, что входит в разряд неприятностей, должен переносить с видом отсутствия переживаний. В противном случае телодвижения, слова и мысли будут выглядеть как слабость, а то и того хуже – чистой воды слюнтяйство.