Французская мелодия

Дом, я так понимаю, не одноэтажная хибара с полуразвалившейся крышей?

– Три этажа. С фамильным гербом на центральной части фасада, с отдельным въездом и внутренним двориком. На сегодняшний день в особняке проживает шестидесят семей. У кого квартиры из двух комнат, у кого – из трёх.

– Ничего себе домик. Знаешь, сколько в наше время стоит двухкомнатная квартира в центре Петербурга?

– Не интересовалась. Не для этого приехала в Москву, чтобы устраивать тяжбы по поводу дома.

Вопрос: «Для чего же тогда?» – чуть не сорвался с языка Ильи.

Насторожило то, как произнесла последнюю фразу Элизабет. Словно обрубая концы, давала понять – тема особняка интересует только потому, что тот был построен прадедом.

Такой поворот событий не столько озадачил Богданова, сколько поверг в смятение. Следовало спросить о чём-то, что могло помочь понять картину того времени. В крайнем случае выдержать паузу.

Богданов же вместо того, чтобы промолчать задал вопрос больше похожий на приговор, чем на проявление понимания.

– Получается, что род Соколовых иссяк? Ты ведь уже не Соколова.

Пробежавшее по лицу француженки отчаяние на глазах превращалось в решимость, от которой за версту веяло желанием добиться справедливости.

– Буду Соколовой, когда верну фамилию отца.

– Как это?

– Поменяю фамилию Лемье на Соколову. Я уже сообщила об этом родителям.

– Сделаешь это, отчим вычеркнет из завещания.

– Ну и пусть. Прадед оставил столько, что хватит на три поколения вперёд.

– Выходит отец твой был так же богат, как и отчим?

– И да, и нет.

Прадед оказался человеком чрезвычайно практичным. Просчитав, что при новом строе сыну не достанется ничего, а то и того хуже, объявят врагом народа, составил завещание так, что владеть состоянием сможет тот, кто изыщет возможность доказать принадлежность к роду Соколовых.

– Быть или Соколовым, или Соколовой?

– Да.

– А если наследница вышла замуж и взяла фамилию мужа?

– Неважно. Должна иметь фамилию Соколова. Это главное условие, оспаривать которое бессмысленно.

Взяв в руки бокал с коньяком, Элизабет, сделав глоток, вынула из сжатых в кулак пальцев Ильи сигару. Пыхнула не хуже, чем Богданов.

– Для того, чтобы поменять фамилию, необходимо было предъявить разрешение французских властей. Такого документа у меня не было, зато были деньги. Сумма – три тысячи евро, а также свидетельство о рождении, в котором черным по белому указаны настоящее имя и фамилия, сделали своё дело, чего не оказалось у моего брата.