Французская мелодия

– Брат тоже положил глаз на завещание?

– Возможно. Жак по складу характера- кровосос. Таким его сделали родители, избаловали донельзя, теперь мучаются. Неровен час сыночек станет наркоманом, и тогда конец всему.

– Из мадам, брызжет ревность?

– Было бы к кому.

– В таком случае какие проблемы?

– Проблемы есть и немалые.

Раскрыв сумочку, Элизабет, вынула сложенный вдвое лист бумаги.

– Что это?

Беря в руки исписанный непонятными обозначениями документ, удивлённо глянул на француженку Илья.

– Завещание.

В документе есть ряд условий, не выполнив я не смогу доказать принадлежность к роду Соколовых.

Повертев в руках листок, Богданов положил тот на стол.

– Но здесь каракули какие-то.

– Завещание закодировано. Бумагу эту три года назад мне отдала мама. За неделю до гибели конверт маме передал отец. К документу прилагалось сопроводительное письмо, в котором говорилось, что к завещанию необходимо подобрать ключ.

– Почему дед или отец не сделали этого сами?

– Про деда ничего сказать не могу.

Думаю, тот сознательно не стал расшифровывать завещание, дабы не подводить ни себя, ни сына под подозрение. Не то было время. Тридцатые годы… Повальные аресты, страх перед НКВД…

– А отец?

– С отцом сложнее. Почему на стал расшифровывать, не знаю. Причина могла быть только одна – неувереность в завтрашнем дне.

Богданов задумался: «Всё вроде бы правильно. Завещание прадеда, сопроводительное письмо, дополнительные условия. Всё вокруг ценностей, которые в глаза никто не видел.

Стоп! С чего я вдруг решил, что никто не видел? Цифра стоимостью в тридцать миллионов была озвучена? Была. Из чего же то она сотворилась?»

– Неувязочка получается, – произнёс потаённым голосом Илья. – Днём мадам называла цифру – тридцать миллионов евро. Во столько оценивается завещание деда?

– И да, и нет. Исходя из оценок специалистов, цифра должна выглядеть гораздо солиднее.

– Как можно давать оценку, не зная перечня обозначенных в завещании вещей?

– Почему не зная? Ещё как зная!

Выкуренная наполовину сигара выпала из рук Ильи.

Потрясённый услышанным, Мачо как мог пытался сообразить, что именно означали слова француженки.

Элизабет же, видя, какое впечатление произвело на Илью признание, не выдержав, прыснула со смеха.

– Я думала, психика у мужчин более устойчива.

Стряхнув с брюк крошки табака, Богданов, взяв в руки листок, ещё раз пробежался взглядом по «иероглифам».

– Тебе удалось расшифровать эту муть?

– Удалось.