Из одного цветка букет не составишь

На том же клочке бумаги, я записала адрес: Комсомольский проспект, 28. В номере дома, совпадающем с моим возрастом, я увидела добрый знак. Все остальные числа оказались случайными, и ничего не предвещали. Пятнадцатый этаж, офис 159.

Трубка отключилась, я соскочила с дивана. «Почему бы нет?! – взвилась я. – Поеду в чужестранные дали, где живут-поживают и в ус не дуют несчитанные холостые-неженатые, встречу там своего суженого-ряженого, и будем жить-поживать да добра наживать».

Не позволяя себе задуматься о деталях моего скоропалительного плана, я встала под душ, вымыла, высушила, расчесала, подвела и накрасила.

Наконец, окинув себя с ног до головы беглым, но вполне дружелюбным взглядом, я бодрым шагом направилась в большой мир.

Недавно отец отдал мне свою старенькую «Ладу Калину». Хорошая машина, немного строптивая, но мы с ней ладим. Я села в свою ненаглядную «ладушку», крутанула ключик. Моторчик ободряюще заурчал. Его тихий рокот сродни мужскому баритону еще больше вселил в меня уверенность.

Взглянув в зеркало заднего вида, я осталась вполне довольна своей физиономией с вполне приличным макияжем и тщательно скрытыми под тональным кремом веснушками. Я поиграла плечами, но мышцы спины были словно каменными. Потянув рычаг, я заставила машину сдвинуться с места. Моя старенькая «ладушка-калинка» показалась мне более послушной, чем собственное тело. Продолжая ощущать скованность мышц, я нажала на нужную кнопочку – стекло медленно опустилось.

Запах нагретого солнцем городского асфальта показался мне приятным. Чуть крутанув руль вправо, я выползла на шоссе и прибавила скорость.

Шины шуршали успокаивающе монотонно, как дождь. Я взглянула вверх. Небо сияло глянцевой лазурью – ни облачка. Открыточный позитив солнечного дня вселял в меня уверенность. Я перешла на вторую скорость, косясь на таблички с названием улиц. Наконец на бесконечно-серой стене затенявшего весь квартал строения, я увидела крупно выведенную черным цифру 28.

Это было вытянувшееся ввысь не менее чем в два десятка этажей грязно-бездушное здание из стекла и бетона, спроектированное, вероятно, в глубокие застойные времена архитектором-номенклатурщиком в период жесточайшего похмельного синдрома.

Припарковавшись за углом, я направилась к входу, миновав уличное кафе с пластмассовыми столиками и рассевшимися под полотняными зонтами парочками. И опять я почувствовала себя жутко несчастной.