Чертоги Волка. Шепот богов. Книга вторая

Весь его облик, неспешные и какие-то основательные жесты, прищур карих, почти черных глаз, короткий ежик темных волос, небольшая «шкиперская» бородка, а главное взгляд, все это вызывало у Александра некое чувство тревоги, если не сказать явного опасения. Так, выходя на ринг, боец смотрит на противника и мгновенно, одним взглядом охватывая соперника взглядом, оценивает его. Так вот, перед Сашей стоял опытный «боец». Сделав приятное лицо, и вложив в свой голос максимум доброжелательности на какую только был способен в данный момент, он запел:

– Здравствуйте.

А я вот к Авдею … Силуяновичу, – с трудом вспомнил он отчество старика. – Хотел с ним потолковать о его «находке» на Плакучем. – И без перехода, меняя интонацию на «бдительную», – А вы, собственно, кто такой будете?

Обычно, посторонние люди всегда несколько терялись при подобной смене тона разговора. Этот же, даже глазом не моргнул, и продолжал с прищуром, который уже начинал бесить Ольховского, рассматривать нежданного гостя.

Неторопливо, несколько тягучим голосом, тот ответил:

– А я племянник деда Авдея.

И все. Не имени не назвал, ни причины своего здесь появления, ни одного лишнего слова больше. Никакой дополнительной информации, на основе которой, можно было бы сделать хоть какой-то вывод. Повисла неловкая пауза. Ольховский переминался с ноги на ногу, лихорадочно придумывая, что бы сказать такого, чтобы не упустить инициативы в разговоре. Наконец, изменив тон на почти официальный, спросил холодно:

– А где сам хозяин? Мне обязательно нужно с ним поговорить.

Не отрывая от собеседника изучающего взгляда, мужчина ответил, по-прежнему растягивая слова:

– А его нет дома. И будет не скоро. За травами в лес ушел.

Ольховский слегка растерялся. Что предпринять в сложившейся ситуации он не знал. Циркач об отсутствии Авдея и появлении нового человека ничего ему не докладывал. И уйти, как говорится, несолоно хлебавши, он просто не мог.

Циркач на улице не показывался. Может его тоже дома нет? Не любил Александр Евгеньевич глупых ситуаций, ох не любил. Но делать было нечего, пришлось проглотить. Он скорчил растерянную физиономию (причем, притворяться особо не пришлось), и пробормотал голосом с некоторой долей конфузливости:

– А вы не угостите меня чаем? Видите ли, я очень рано выехал из дому и позавтракать не успел. А столовых у вас тут нет. Да и с вами мне бы тоже побеседовать.