Чертоги Волка. Шепот богов. Книга вторая

Вдруг, что новое для себя узнаю о находке вашего дядюшки? – Не удержался под конец от ехидства при слове «дядюшка» он.

Мужчина с некоторым удивлением вскинул бровь, но калитку открыл и сделал приглашающий жест. Несколько суетливо, Ольховский просочился внутрь двора, злясь на себя и негодуя на Циркача. Какого… он не сообщил, что деда нет и человек новый появился?! Только бы встретиться с ним в соответствующей обстановке, вот тогда бы он с ним поговорил «по душам». А теперь ему придется корчить из себя дурака, да разговоры разговаривать с этим мужиком! Вообще, он чувствовал себя несколько по-дурацки.

Его напрягало буквально все. И внезапное отсутствие этого проклятого деда, так не вовремя умотавшегося за травами, и человек, идущий позади него, чей насмешливый взгляд он ощущал почти физически. Но он так же понимал, что иначе ему просто не удастся поговорить с Циркачом. И вообще, все, что происходило в этом поселке в последнее время навевало на него какую-то тоску и некую загнанность. Точно такое же чувство у него возникло буквально вчера, когда он выходил из станции метро. Все это сводилось только к одному: он утрачивает, или почти утратил, контроль над ситуацией. А это в его положении было недопустимо!

Тем временем, они вошли в дом, и его сопровождающий, опять-таки, жестом, пригласил его сесть за стол. Да, разговорчивым этого мужика назвать было сложно. Но предпринять что-то было необходимо, и он заговорил первым:

– Я слышал, что Авдей Силуянович комнаты сдает. – Закинул он пробный камень.

Проклятый мужик с ухмылкой кивнул головой, поставил перед ним кружку с чаем, и откинув полотенце с накрытой миски в которой лежали какие-то шанежки, коротко ответил:

– Сдает…

И вновь замолчал, словно говорить-то научился только сейчас, поэтому и слова ему давались с трудом. Но Ольховский все еще не сдавался.

– Говорят, и сейчас еще у него квартирант живет…

Мужик, словно эхо, отозвался:

– Живет…

Ольховский был его готов за эту односложность пристрелить. Но злость сдержал, сделав вид что пьет из кружки.

Нет, такого быть не может, чтобы какой-то урод его обыграл. Ему приходилось раскалывать орешки и потвёрже, и он это сейчас наглядно докажет.

– А случаем, не вам сдает-то? – Продолжил Александр беря в руку какую-то постряпушку.

Собеседник (если его вообще можно было так назвать, потому как, и беседы-то никакой, по сути и не было) просто молча помотал головой, мол не я. Ольховский начал уже сатанеть. Но пришлось сдержаться.