Медведи тоже умеют любить. Камень Демиурга. Книга первая

– Коль, ты чего? Федор Иванович только посмотрит, ну рану там обработает, шовчик наложит, и ты будешь опять, как новенький…

Но, мои слова Кольку не вдохновили, и он сделал попытку подняться.

– Сидеть!! Сидеть, я сказал!! – Грозно рыкнул Корсаков, совершенно неожиданно, с учетом его вполне безобидной внешности.

Теперь я понимала, почему к нему с такой опаской, перемежающейся с уважением, относятся местные жители. Даже я замерла столбом, чего уж про Кольку говорить! Он застыл, словно внезапно превратился в камень под взглядом Медузы Горгоны, и только широко открытыми глазами смотрел на приближающиеся к его ноге руки фельдшера.

Федор Иванович внимательно осмотрел рану, надо сказать, весьма жуткую на вид, покачал головой, и пробурчал себе под нос.

– Надо зашивать. – Потом посмотрел на меня, и с тяжелым вздохом добавил. – Ты же знаешь, Катерина, у меня даже антибиотиков никаких нет, а из анестезии только спирт.

Я философски пожала плечами.

– Федор Иванович, а что делать-то? Ведь не в город его, в самом деле везти.

Давайте спирт. Мужики его вчера на ночь водкой «обезбаливали». – Потом посмотрела на перепуганного насмерть Кольку, и мягко проговорила. – Николай, ты мужчина, а значит должен терпеть. Могу тебя заверить, что рожать намного больнее, только при родах спирта не дают, так что приходится терпеть. А уж если женщины терпят, то тебе, мужику, и подавно положено.

Лицо у Кольки сделалось цвета июньских помидор, выращенных на Урале. Он отчаянно затряс головой и проблеял:

– Я рожать не хочу…

Федор Иванович коротко хохотнул, отмеряя ему в стакан медицинского спирта.

– Дак, тебе никто и не предлагает рожать. На вот, глотни, и закрой глаза, может тебе так легче будет.

Смотреть на то, что должно будет произойти в дальнейшем, у меня не было ни малейшего желания. Предупредив Корсакова, что заеду за болящим примерно через час, я направилась к выходу. Колька смотрел мне вслед жалобным взглядом, будто я была его последней надеждой на последующее выживание.

Василич сидел на подножке УАЗа и курил папироску. Завидев меня, вскочил.

– Ну, как там Колька?

Я пожала плечами.

– Иваныч сейчас зашивать будет. А нам терять время ни к чему. Я завезу тебя в пекарню, а сама в лесничество. На обратном пути заберем Кольку и на базу. Дел еще невпроворот.

Сан Саныча я застала в лесничестве. Он с кем-то громко ругался по рации, треск и шуршание которой превращали всю беседу в настоящую какофонию.