Медведи тоже умеют любить. Камень Демиурга. Книга первая

И он стал хлопать себя по карманам. А я взъярилась.

– Ты что, старый пенек, решил меня тут извести совсем?! Мне, по-твоему, что ли делать нечего, как полдня искать твои очки?! – Я грозно сдвинула брови, глядя на съежившегося Степаныча сверху вниз. – Или хочешь, чтобы Саныч узнал, как ты тут с утра пораньше «уработался»?! Там написано, что я на три дня забираю одну из лошадей, и чтоб ты мне всю упряжь для нее выдал с запасом овса на эти три дня. Так что, кончай валять мне тут дурака, говори, какую лошадь я могу взять!

Степаныч опасливо отошел от меня н несколько шагов и обиженно захлопал глазами, до невозможности напоминая известную всем мышь, которая дуется на крупу.

Тут позади меня раздался голос. Это Василичу надоело ждать в машине, и он решил посмотреть, что так меня могло надолго задержать внутри конюшни.

– Мать…!! Чего возимся? Или кобыла строптивая попалась, а ты с ней управится не можешь? – Он подошел ко мне поближе и только тогда заметил конюха. – О, Степаныч, здорово! Ты чего волыну тянешь? У нас дел под завязку!! Мне еще обед готовить! Чего тут у тебя?

Степаныч робко протянул ему записку от лесничего.

– Да вот, от начальства письмо пришло… – Я не выдержала этого его «пришло письмо от начальства» и весело фыркнула. А конюх, стараясь обойти меня бочком на значительном расстоянии, подошел к моему завхозу и протянул тому листок. – Тута начальство пишет мне, а я очки не могу найтить. Глянь, чего тут?

Василич в недоумении покосился на меня, а я в ответ кивнула ему головой, мол, посмотри.

Завхоз сразу посерьезнел лицом, и с деловым видом взял бумажку в руки. Сосредоточенно сдвинув брови, с выражением, медленно, словно, он читал не записку, а поэму в трех частях, прочел вслух:

– Степаныч, выдели Рысиной Екатерине Юрьевне лошадь сроком на три дня, со всей положенной упряжью и запасом овса на этот же срок. И подпись: А.А. Верхушин. – И протянул записку обратно конюху.

Тот бережно разгладил помятые края бумаги, словно это было не распоряжение лесничего, а письмо от верховного главнокомандующего, в котором говорилось, что его, Степаныча, представляют к награде за выдающиеся заслуги перед Родиной, и тщательно спрятал записку во внутренний карман старенького пиджачка.

И серьезным, бурчливым тоном проговорил:

– Ну, вот так бы сразу и сказала… А то, ишь, разоралась тута! – Расправил плечи, и, вышагивая словно Наполеон перед своей армией накануне сражения, оглядел свой «табун» лошадей. – Вона, гляди!! Какая тебе приглянется.