Медведи тоже умеют любить. Камень Демиурга. Книга первая

Нож есть?

Он кивнул головой, задав только один вопрос:

– Сколько?

Я на секунду задумалась.

– Хорошую горсть… – И показала в своей руке сколько по моим представлениям это должно быть.

Андрей тут же растворился в прибрежных кустах ивняка, только фонарик его мелькал, словно перепуганный гигантский светляк. Потом посмотрела на Василича.

– А ты, давай, печку раскочегарь. Испеки на плите две больших луковицы, и поставь в котелке воду для отвара. Понял?

Василич закивал головой, и понесся рысью к навесу, где у нас стояла летом печь, причитая горестно на ходу:

– Ой, беда, беда… Да, как же это… Что же теперь…

На его ворчания и стенания я уже давно перестала обращать внимание.

Главное, я знала, что он исполнит в точности все, как я сказала. Уже минут через двадцать печь топилась, и на ней, разрезанный на половинки, пекся лук, рассержено шипя на горячую плиту, а в небольшой кастрюльке начинала закипать вода с ивовой корой. Я колдовала над отваром, а мужики в благоговении замерли по обе стороны от меня на почтительном расстоянии. Не оборачиваясь, проговорила:

– Перетащите Кольку вместе с матрасом в мой домик на полку. А то он сейчас там мужиков перебудит, а им утром рано на работу.

Василич попробовал мяукнуть:

– Мать, а ты как же…?

Я на несколько секунд оторвалась от кастрюльки, и по возможности мягко, ответила:

– Василич, не страдай. Я разберусь. Все, давайте живенько. Только смотрите, осторожно. – И опять уткнулась в кастрюльку, добавляя по мере закипания сухие травы.

Сначала шиповник, а последними листья клубники.

Через пять минут я сняла кастрюльку с печи, и поставила остужаться на, подставленные рядом специально для этого, камни. К этому времени, Кольку уже перетащили в мой домик вместе с постельными принадлежностями. И я принялась хлопотать над ним. Рана действительно воспалилась, покраснела и была горячей. Колька с несчастным видом стонал, лежа на полке. Голова была горячей, губы потрескались, глаза горели лихорадочным огнем. Я напоила его отваром, затем привязала к ране остывшую печеную луковицу, а на лоб сделала холодный компресс из кусочков льда, который добыл из ледника расторопный Василич.

Все, больше я пока ничем ему не могла помочь.

Где-то, минут через тридцать, температура начала спадать. Лицо его покрылось испариной, и он потихоньку забылся сном. У меня слегка отлегло от сердца. Но, проблему надо было решать кардинально. До города его везти в таком состоянии было проблематично.