О чем расскажут вороны

Ты говори, не бойся. – Ласково обратилась я к ней.

Она, опустив глаза, тихо проговорила:

– Помогите нам, коли сможете.

Любаня, забыв про все свои страдания о печах и пирогах, а также о спокойной жизни, принялась с жаром ее уверять, что мы сделаем все, что в наших силах. Глаза подруги подозрительно блестели. Я про себя хмыкнула. Знать бы еще, что делать надо. Ладно, разберемся. Только бы до пещеры добраться поскорей. Сил уже никаких нет эти загадки разгадывать. Еще больше настораживало, что все молчат, как каменные сфинксы и на Батюшку-Ящура кивают.

Мы простились с Бродницей, и стали осторожно заходить на импровизированный мост. Бревна были скользкими от налипшей мокрой глины. Приходилось очень осторожно выбирать место, куда поставить ногу.

Вдруг, Василиса, сидевшая до этого вполне спокойно на моем плече, взвилась в воздух с тревожным криком. Я повернула голову в ту сторону, куда она так рванула. Какой-то сильный шум раздавался с верховьев реки. Мы с подругой уже были на середине, а Верислав еще только заходил на этот импровизированный мост.

Василиса с громкими тревожными криками летала над нашими головами. Шум все приближался. И тут, мы увидели причину ее тревоги.

Огромный коричневый вал мутной воды вперемешку с ветками и сломанными деревьями летел прямо на нас. На секунду мы замерли, как вкопанные. А потом рванулись в сторону берега. Но, я уже понимала, что до берега мы добраться не успеваем. Я крепко схватила Любашу за руку.

Последнее, что я услышала, был отчаянный крик Верислава. Вал воды обрушился на нас и закрутил, как легкие соломинки в коричневом водовороте смеси воды и глины.

Я крепко держала подругу за руку, благословляя про себя создателей одежды, которая была на нас. Легкая и удобная, даже в воде она не сковывала наших движений. Но, сейчас пред нами была только одна задача. Вынырнув на поверхность сделать глоток воздуха, чтобы через мгновение опять уйти под воду. В грохоте и шуме я больше не слышала ничьих голосов.

В ушах стоял только рев разгневанной реки.

Сколько продолжался этот кошмар, я не знаю. Но, когда силы уже были на исходе, течение реки потеряло свою звериную напористость и силу. Уворачиваясь то и дело от веток и стволов молодых деревьев, вырванных с корнем стихией, мы, наконец, смогли выбраться на мелководье. Обессиленные, почти оглохшие и ослепшие, мы упали на берег, пытаясь отдышаться. Солнце уже клонилось к закату.