Басурмане

Здесь пестрые ковры и платки, грубые холсты, тончайшие шелка самых разных оттенков. Суровому мужскому взгляду тяжело выдержать такое испытание красотой и разноцветием. Дальше – кухонная утварь глиняная, медная, всякая, даже и серебряная бывает. А пройдешь еще дальше – и сгинешь в омуте ароматов: фрукты и овощи, хлеб, пироги, да чего здесь только нет, вкусности любые, и местные, и заморские. Голодному пацаненку, привыкшему к монастырскому скромному столу, трудно удержаться от соблазна выпросить то тут, то там кусочек чего-нибудь.

Люди добрые небось не обидят сироту, угостят. Никогда Ванька не уходил с рынка голодным: ломоть свежего хлеба да кружка молока, а то и посытнее чего перепадало хлопцу.

Так что же Ванька? Он замыслил побег, напрятал в тайнике сухарей и выжидал удобного случая: удрать из монастыря куда подальше. Случай подвернулся: запрыгнул Ванек в телегу, спрятался в солому, лежал тихо-тихо, дышать боялся. Выехал так за ворота, добрался до рынка, а там уже только пятки грязные его засверкали между рядами.

В монастыре пропажу вскоре обнаружили да не затужили из-за нее: пусть себе бежит басурманский сынок, с голоду-то не помрет.

От матери Ваньке достались глаза бойкие черные, больше ничего не выдавало тайны происхождения, и, если бы не россказни монастырские, никто бы не заподозрил в нем басурманских кровей. Мать его умерла от тяжелых родов. Ванька прибегал посидеть у ее могилы, да не могила даже это была, холмик за оградой кладбища. Некрещеной не могла она лежать там, где покоятся православные.

Вчера с вечера забежал к маманьке, как чуял, что прощаться пришел надолго. Посидел на могилке, испросил благословления. Про отца своего Ванька знал даже меньше, чем про мать: то ли это был богатый купец, то ли казачий атаман, одним словом, знатный человек. Жаль, что помер где-то на чужбине и сына не увидел.

Про мать шептались между собой, Ванька слышал, но не понимал. Была она не из местных, из дальних. Красоты необыкновенной.

А вот счастья Бог не дал. И здоровья не дал, зато Ваньке отсыпал его щедро, за троих. Хворь его обходила. Крепок был и силен пацаненок. В отца пошел. А может, просто так одарил Господь, чтобы не погибнуть сироте.

На рынке Ванька не задержался, только стащил немного еды, самую малость – силенок набраться перед дальней дорогой. На рынке можно было провести целый день, а можно и побольше. Это был целый мир, полный чудес, страхов и приключений.