Басурмане

Полный манящих запахов, волнующих картин и обещающий море невероятных ощущений на языке и в желудке. Но Ваньке было сейчас не до гастрономического разнообразия и тем более не до созерцания экзотических красот. Впереди была самая важная, самая ответственная часть побега.

На пристани всегда были корабли, и большие, и малые, и богатые, и попроще. Нужно было выбрать самый знатный и попасть туда любой ценой. Ловкости Ваньке было не занимать, поэтому очень скоро он был уже на палубе, но и народ на корабле не лыком шит: его заметили.

– А ты откуда, хлопец? Как попал сюда? Что надо тебе?

Ванькино ухо в сильных, привыкших к тяжелой работе руках горело огнем.

– Пусти, дяденька, больно мне!

Сурового вида мужик, по виду не простой работяга, кто-то из главных, запросто мог вышвырнуть Ваньку на берег. Но у Ивана был план, и в него не входило долгое просиживание на берегу и растирание слез по чумазым щекам. Нужно быстро действовать быстро и наверняка.

– Я сирота, дяденька, мамка померла, батька помер.

Я все умею, дяденька, грамоте обучен, считаю быстро, работать мастер. Не гони, Христа ради! Возьми с собой! – Ванька выдал сразу все то немногое, что мог сказать о себе, и слезой пацанячьей приправил для надежности.

– Грамоте, говоришь? Кто ж тебя выучил?

– Ухо отпусти, все расскажу! – от батьки достался Ване не только боевой характер и физическая сила, но и дар понимания ситуации и предчувствия направления ее развития. Он уже видел, что выиграл эту битву и корабль сдался ему за считаные секунды.

– Меня в монастыре воспитали. Я и читать, и писать умею. И цифры знаю. Я буду вам полезен, вот увидите. Я любую работу могу делать, – заявил он твердо, уже без слез и мольбы в голосе.

– Что ж в монастыре тебе не живется?

– Не живется, дяденька. Я на волю хочу. В мир.

Так Ванька попал на торговое судно. Не прошло и часа, как корабль отошел от берега и направился вверх по течению Волги. Здесь, на корабле, приобрел Иван не только богатый жизненный опыт, но и фамилией обзавелся.

В монастыре-то он просто Ванькой был. Родных его не знали, а новую фамилию давать было пока без надобности.

– А ты чьих же будешь, хлопец? – спросили его в один из первых дней.

– А ничьих. Мамка померла, батька помер.

– Круглый, значит, сирота. Ну будешь тогда Кругловым.

Глядя на отдаляющийся берег, Ванька не мог знать, что теперь очень нескоро увидит Астрахань. Два года пройдет, прежде чем он снова попадет на маманькину могилку.