«Казаки-разбойники»

Невысокого роста, с кривыми, как у кавалериста ногами, смеющимися карими глазами и морщинистым личиком, больше похожим на печеную тыкву, он напоминал мне теперь знаменитого Ойле Лукойе из сказок Андерсена, только, вместо остроконечной шляпы на нем была полинявшая кепчонка. Вид имел суровый, а в руках, наперевес держал старую берданку, что выглядело уж и вовсе уморительно. Представляете себе Ойле Лукойе со старой берданкой в руках и хмурым видом? Вот и я не представляю.

Увидев Валентину, он перестал хмуриться и протянул:

– А… Это ты… А кто это с тобой?

Я вышла из-за спины подруги, и поздоровавшись, проговорила:

– Дядь Слава, неужто не признал? Полина я, деда Ивана внучка…

Мужичок распрямился, сдвинул кепчонку на затылок и протянул с некоторым удивлением, оглядывая меня с ног до головы:

– Эвона… Какая красавица-то выросла! Тебя и не признать сразу-то… Совсем городская стала.

 – И тут же, будто спохватившись, виновато проговорил: – Ты уж извини, Поленька, что на поминки к деду не явился. Я сейчас при месте, а служба такая, сама понимаешь, не на кого оставить объект.

Он с какой-то гордостью произнес последнее слово «объект», что наводило на мысль, что работой своей он доволен, и даже горд. Я, пряча усмешку, ответила:

– Ничего страшного, дядя Слава. Мы вот тут тебе принесли кое-чего, так помяни деда. – И я протянула ему небольшой сверток, который так кстати захватила с собой, идя на кладбище.

Дядя Слава, приняв сверток, потянул носом и проговорил:

– Спасибо, уважили… – Но вид имел при этом какой-то не очень радостный.

Тут встряла Валька:

– Дядь Слав, прости, водки не принесли. Как-то не подумали… – Голос почти виноватый.

Мужичок замахал на нас руками.

– Какая водка!! Девки, вы чего… Я ж на службе…

Но в его словах я не услышала искренности, хотя, он очень старался. Вообще-то, я не помнила, чтобы хоть раз видела его пьяненьким. Но, кто его знает теперь? Время идет, все меняется.

Дядя Слава несколько суетливо стал убирать свою берданку за плечо, а сверток под мышку, приговаривая:

– Чего это мы тут стоим? Айда за мной… Я сейчас чай вскипячу.

Поговорим, покалякаем. А то одному тут совсем тоска. Я было газеты приноровился здесь читать, да только в тех газетах одно сплошное расстройство. И, опять же, служба… Обхожу каждый час территорию, за порядком гляжу. Все, как полагается…

Мы направились за ним, а мне почему-то сделалось тоскливо.