Простить нельзя расстаться

– Совсем худо? – участливый скрипучий голос принадлежал сухонькой старушке в кипельно-белом халате. Причёска нянечки, доставившей в палату тележку с завтраком, напоминала укрытый снегом куст или горку взбитых сливок, щедро присыпанных сахарной пудрой. Сладкое сравнение не пришло Даше в голову, ей показалось, что у неё в гостях состарившаяся Снегурочка. Та суетливо выставила на тумбочку тарелку с залитой молоком гречневой кашей, накрытый ломтиком белого хлеба стакан киселя, положила салфетку, а на неё – ложку, – подзаправься, сердешная!

Бабка-Снегурка укатила.

Едва Даша запихала в себя завтрак, объявилось новое лицо – высокий широкоплечий парень в такой же сиреневой форме, как у Эльвиры Васильевна. Взглянув на опустевшую посуду, парень выхватил из кармана и поставил на тумбочку пузырёк, по дну которого перекатывалась красно-белая капсула.

– Проглоти, – низким голосом произнёс парень и замер с явным намерением дождаться выполнения приказа.

– Ты кто? – У Даши в груди поднялась протестная волна.

– Медбрат. – Парень хмыкнул и повернул пузырёк так, чтобы пациентка увидела надпись на нём: "Захарова, палата №8"

Девушка вытрясла капсулу на ладонь и пошевелила её пальцем.

– Что это? – взглянула на парня, недовольного её медлительностью, тот молчал. Ждал. – Почему бейджика нет? Как к тебе обращаться?

– Не надо ко мне обращаться. Выпей лекарство, и я пойду. – Перехватив Дашин недоумённый взгляд, назвал себя: – Роман.

Пей. Не отрава!

Она пожала плечами и забросила в рот капсулу. Роман поспешно собрал со стола посуду и вышел. Снова щёлкнул замок. С улицы слышалось цвеньканье одинокой птахи. Даша прислушалась. Головная боль отступила, по телу разлилось приятное тепло. Захотелось улыбаться и напевать. Действительно – не отрава! Растянувшись на кровати, Даша подняла глаза к потолку и прошептала:

– Всё будет хорошо! Я быстро поправлюсь и…

Что "И" она не успела додумать, перед глазами поплыли хаотичные узоры.

Чудился плеск волн, шорох тревожимой ими гальки, негромко звучала далёкая песня: "О-ой да-а ой да ни да о-о-ой…"

Однообразной вереницей потянулись дни. Тревожные сновидения прерывались головной болью, от неё отвлекало поскрипывание колёсиков – в комнату закатывалась тележка бабушки-Снегурочки, следом появлялся Роман с неизменным пузырьком. Даша ждала медбрата. Красно-белая капсула спасала от нытья в мозгу.