Простить нельзя расстаться

Сладкий аромат отступил.

– Под матрасом лежит пульт, можешь приподняться, так будет удобнее.

Выудив закутанную в плёнку чёрную пластину, Эльвира Захаровна, нажала на самую большую кнопку в центре. Кровать послушно приподнялась, теперь Даша полусидела. Она пошевелила губами, беззвучно поблагодарив, и приготовилась слушать. Доктор не спешила начать разговор – углубилась в записи на планшете.

Нетрудно было догадаться, что клиника недешёвая. Как её угораздило здесь оказаться, Дарья не помнила, и это её беспокоило больше всего, если не считать мерзкого самочувствия.

Эльвира Васильевна внесла в электронную карту дату и отложила планшет.

– Итак, больная, какие жалобы?

– Что со мной? – Чёрные, довольно густые брови докторши взметнулись, словно вопрос поразил её своей неуместностью. Даша поспешила уточнить: – Я ничего не помню. Меня "скорая" сюда привезла?

– Это первый припадок? – не отвечая, доктор снова отвлеклась на планшет, что-то туда записывая.

– Припадок? – Даша приподнялась, вцепившись в края кровати.

 – Чего?

– Значит, первый, – кивнула Эльвира Васильевна с довольным видом. – Это радует. Надеюсь, случай не запущенный.

– Подождите! Я совершенно здорова! Мой работодатель настаивал на ежегодном обследовании, никаких отклонений…

– Всё когда-нибудь случается впервые, – заметила врачиха с философским видом. – Не стоит так переживать. Мы вас обязательно поставим на ноги.

Даша снова упала на подушки и обречённо поинтересовалась:

– Долго я здесь пробуду?

– Шесть недель как минимум.

А что тут удивительного? Месяц интенсивной терапии, да и потом надо будет наблюдаться. – Упредив возмущение пациентки, Эльвира Васильевна заявила, поднимаясь: – повторение припадка опасно не только для тебя, но и для окружающих. Мы не имеем права опустить раньше, чем окончательно исключим возможность рецидива.

Очень хотелось плакать. Даша обречённо наблюдала, как затянутая в медицинскую форму пышнотелая женщина выходит из палаты, всхлипнула, услышав щелчок замка, уткнулась локтевой изгиб согнутой руки, протяжно заныла:

– У-у-у-у-у-о-оо-о-аааа…

Сосредоточиться было по-прежнему трудно.

Сердце сжималось от мысли о Марике. Рубиновы не станут рисковать, наверняка уволят припадочную няню. Что же это было? Что? Докторша так и не назвала диагноз, он настолько страшен? От стонов или от волнений, разболелась голова. Новый визит застал пациентку сидящей по-турецки и стискивающей ладонями виски.