Я тебе не раб

На следующий день прямо на перемене к ней подкатил рыжий парень и, буквально макнув в маслянистый взгляд, запел:

– Леди, обращаюсь к вам по поручению его превосходительства…

По всей видимости, девушка должна была растечься от счастья прямо тут в коридоре под аплодисменты сокурсников. Она затравленным зверьком метнулась в сторону и попыталась обойти рыжего по большой дуге. Он прыгнул, схватил за локоть и бесцеремонно дёрнул, заставив остановиться.

– Пусти, – прошептала Марина, оглядываясь в поиске поддержки.

Ребята и девочки наблюдали: кто с любопытством, кто со злорадством.

– Вот что! – зашипел парень, растеряв великосветский тон. – Чтобы к пяти часам была готова. Помойся, причипурься. Сам Рохлин приглашает на день рождения. Догоняешь? Или одурела от счастья? Будет крутая вечеринка. За тобой приедут. Платье нормальное привезут.

Выпустив её, развернулся и, не дожидаясь реакции, двинулся прочь. Марина бросилась в другую сторону. Прибежала в общагу, покидала кое-какие вещи в рюкзачок и уехала к маме Вере.

Благо впереди выходные.

Как же хорошо было в монастырской деревне! Тихо. Спокойно. Привычно. Марину будто ждали. Накормили с дороги, извинились, что комнату, где она обитала с двумя тоже упорхнувшими из гнёздышка сёстрами, отдали новым приёмышам. Придётся на чердаке спать, но это даже к лучшему. Там под крышей во время дождика особенно хорошо мечтается. Светёлка была одновременно и местом наказания, и местом поощрения – с какой стороны глянуть. После ужина традиционно занимались.

Мальчишки в соседней комнате чеканили басму под руководством папы Коли. Девочки вместе с мамой Верой вышивали, плели кружева и макраме, рисовали. Марина наслаждалась теплом и светом, шмыгала носом, не в силах сдержать эмоций, но так ничего и не рассказала о своих бедах.

– Мы кольцо-то твоё нашли! – строгим голосом сообщила мама Вера. – Как вы уехали, мебель стали двигать и обнаружили за комодом. А ты ведь Соньку подозревала!

– Нашли! – обрадовалась Марина. Отложила шитьё и подошла ближе.

Забирая из рук наставницы колечко, покачала головой: – Никого я не подозревала! Расстроилась только, что память об отце пропала.

– Не привязывайся к вещам! Вот и не будет огорчений.

– Спасибо. – Марина наклонилась и поцеловала маму Веру.

Та нахмурилась, отстраняясь. Не очень-то любила нежности.

Кольцо с тёмным, похожим на чернослив камнем было единственным напоминанием о прежней жизни. О том, что когда-то всё было иначе.