Я тебе не раб

Что случилось с Мариночкой и её родителями, никто не знал. Сама она помнила только отца: могучего, красивого, доброго. Пятилетнюю девочку привели попрощаться. Тогда-то он и дал кольцо, сказав:

– Не печалься, милая доченька. Исполнится тебе тридцать лет, всё вспомнишь. А пока береги перстенёк. Он тебе пригодится.

Потом ей сказали, что папа умер, и привезли в сиротский дом. Ни фамилии, ни имени скончавшегося в больнице человека выяснить не смогли. Откуда он, почему был с дочерью и без жены, никто не знал. Девочка стала Мариной Николаевной Ивановой, днём рождения считала тот самый, когда её с отцом нашли в лесу.

Годы прибывали очень медленно. До тридцати ещё далеко.

***

Кровь. Разлепив тяжёлые веки, Марина увидела, что лежит в луже крови. Алую поверхность тревожила рябь, делая её похожей на обмелевший ручей. Чуть поодаль в молочной пелене искрились звёзды: вспыхивали, гасли, выстраивались в хоровод.

Попыталась приподнять голову. Планета накренилась, заставив снова упасть и лежать. Лежать было значительно удобнее, чем шевелиться. Качка не прекращалась, баюкая. Что-то такое уже было… Когда? Папа Коля однажды взял старших девочек на рыбалку. Поднялся ветер, волны ударяли в борт, приходилось крепко цепляться за скамью. Нет, не это. Раньше. Шторм, хлопающие паруса, хриплые команды, усиленные рупором и уносимые ветром за близкий из-за нависших туч горизонт.

Марина плотнее зажмурилась, прогоняя наваждение. Теперь услышала другие голоса. Глухо, словно сквозь плотно скатанную вату – мама Вера закладывала в уши мазь, когда сразу три старшие дочери простудились и заработали отит как осложнение.

– Мама… – прошептала.

Нет, не это.

Она была в деревне, видела всех, но уехала. Что-то случилось после. Что?

Прислушалась. Голоса незнакомые. Один пытается договориться, другой смеётся. Не соглашается.

Провела кончиками пальцев около себя. Сухо. Прохладная гладкая поверхность. Ткань. Шёлк, кажется. Это не кровь. Показалось. А сверху что-то мягкое, тёплое, приятно пахнущее незнакомым мужским парфюмом. Снова приоткрыла глаза. Прямо перед лицом ворот с петелькой. И волос – чёрный волосок пристал рядом с петлёй. Дунула. Улетел. Мир снова закачался на волнах космоса. Да что же это? Не пьяна же она, в конце концов?

Зажмурилась. Напрягла мысли.