Я тебе не раб

Надо сосредоточиться! Понять.

Помогло. Хватило сил отодвинуть от лица мягкую ткань. Что?! На ней нет одежды! Ничего, кроме этой терпко пахнущей толстовки. Пробежалась ладонью по телу. Голая, не считая трусов. Как такое возможно вообще? Кто посмел раздеть её и бросить здесь?

Злость помогла сосредоточиться. В глубине сознания проявилась картинка:

«Land Rover» притормаживает около тротуара. Распахиваются дверцы, на дорогу вскакивают двое парней: тот рыжий, что подходил к Марине в институте, и второй незнакомый – тощий, белобрысый, неприятный.

Хватают за руки, не церемонясь, волокут к машине.

А! Молодой человек в тёмно-синей толстовке бросился к ней на помощь. Так это он принёс её сюда? Раздел-то зачем?

Что-то не сходилось.

Борясь со слабостью и качкой, упёрлась ладонью в красную простыню и приподнялась. Потом села, хватая спадавшую толстовку. Закуталась, обвела взглядом пространство. Муть постепенно развеивалась, открывая абсолютно белое, залитое мёртвым электрическим светом помещение.

В дальнем углу, бодая лбом косяк двери, стоял парень. Брюнет. Вроде как тот самый, что подоспел на помощь. Или не на помощь? Может, он заодно с ординарцами Рохлина?

Вот! Рохлин Жора! Теперь всё встало на места. Именно известный в универе мажор затаил злобу на непокорную «монашку». Его дружки подкараулили возвращавшуюся в общагу Марину. И что теперь? Что нужно самовлюблённому баловню судьбы от скромницы, не пожелавшей принять его покровительство?

Снова нахмурилась и куснула губу, ловя ускользавшую нить рассуждений.

Надо вникнуть в диалог. Что незнакомый парень обсуждает с дверью?

О! Так они заперты, и смеющийся голос обещает отпустить брюнета, если тот… Ой… За что ей это? Почему так с ней хотят обойтись?

В груди стало тесно. Ком подкатил к горлу и перекрыл доступ воздуха.

Люди! Вы люди вообще?

Больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться в светёлке в доме приёмных родителей. Пусть даже в качестве наказания. Просто сидеть у крошечного окошка и любоваться цветущим садом, открывавшимся за ним видом на поле, на далёкий лес.

И чтобы никого не было рядом. Никого! Быть одной. Ни от кого не зависеть.

Неужели Бог, о милости которого так много говорила мама Вера, не дарует ей осуществление такого простого желания?

Нет. Она не одна. Парень, наконец, обернулся, оценивающе осмотрел её и стал подходить.

Марина сжалась, плотнее запахивая на голом теле его толстовку.

– Не бойся, – сипло сказал незнакомец, – не трону.