Три опалённых грозою года

Уродливый, как и все орки по мнению людей – сероватая грубая кожа, маленькие, прижатые к голове уши, чёрные глаза без белков и радужных оболочек, уже отросшие клыки… Лет через пять этот подросток обещал стать грозным воином. Но пока он был одним из тысяч несчастных, которых нищета гнала из орочьх земель в богатый и сытый Яр-Цилин.

– Я был голоден, – сказал мальчик небрежным голосом.

– Сколько тебе платят?

– Серебряный в месяц.

– Это же очень мало! – возмутился Рид.

– Главное, что иногда кормят, – пожал плечами орк.

Академия была прекрасным местом. Но с некоторыми вещами в ней Риделл так и не мог смириться.

– Я поговорю с Уэверли, – решительно сказал Рид, – пусть тебе платят нормальные деньги. На серебряный в месяц нельзя прожить.

Уже когда он уходил, кто-то в спину сказал ему:

– Спасибо, господин!

Рид замер. Обращение покоробило его. Господин… Орки – гордый народ. Что надо было сделать с мальчишкой, чтобы он обращался к чужаку "господин"? Тем более к изнеженному чародею, который ничего тяжелее книжки никогда в руках не держал…

– Я тебе не господин, – коротко сказал Рид.

– А кто?

– Знакомый. Может, друг. Может, просто маг…

– Разрешите называть вас "Агго"? – со внезапной смелостью спросил мальчишка.

Рид подозрительно поморщился, всё ещё не поворачивая головы.

– "Агго"? А что это значит?

– На орочьем наречии – его еще зовут "Тёмный язык" – "Агго" значит "друг".

Маг улыбнулся. Доверчивые слова мальчишки растопили ему сердце.

Боясь спугнуть приятные мысли, Рид пошёл прочь, забыв про еду, за которой, собственно, и пришёл. Вслед ему донеслось:

– До встречи, Агго!

Следующий день начался с подсунутой под дверь тарелки, на которой лежало три румяных яблока. Рид усмехнулся. Кажется, воровать яблоки у его дружка-орка вошло в привычку. Однако маленькому жесту внимания Риделл был очень благодарен.

Весь день он провел как на иголках. Он пытался готовиться к экзаменам по теории магических искусств, но не мог сосредоточиться.

– Рид, могу я зайти? – Уэверли беспрекословно уважал его личное пространство.

– Конечно, магистр. Дверь всегда отрыта для вас…

Солас зашёл. Опустился на колени рядом с кроватью, на которой сидел Риделл, взял его ладонь в свои руки.

– У тебя ледяные пальцы, – сказал Уэверли, – ты дрожишь. Всё хорошо? Или случилось что-то? Ты поругался с Сэм?

– Нет, конечно нет! Все хорошо.