Гуси-лебеди. Хозяйка Дремучего леса

– Тогда, подумай, вот о чем, глупышка – Алёнку нашу, из Рябиновки, баба Яга в гости уж второй год зовет, а дура-девка решила, что сможет от судьбы убежать и от лютой ведьмы ускользнуть, как когда-то в детстве сопливом. Только, беда, вишь, в том, что в прошлый раз, её с братцем старуха пощадила и подарила возможность домой вернуться, целыми и невредимыми.

– С, чего бы? – засомневалась Алёна Дмитриевна, хотя, всем своим опытом прошлой жизни, понимала то, что, захоти баба Яга, на самом деле, детишек в печь засунуть, на манер жаркого, то никуда бы те от неё не делись.

Что она, карга старая, не ведала о том, что в её лесу волшебном, говорящая печь имеется, яблонька дикая, да речка с необычными водами? А, гуси-лебеди, что, в раз, ослепли, оглохли и чутье потеряли? Где-то слышала Алёна Дмитриевна, что гуси, те еще твари – сторожа, ничуть не хуже собаки. В умных книжках, исторических, писали о том, что обычные гуси, дворовые, однажды, ухитрились великий Рим спасти от варваров, за что удостоены были больших почестей. Историю эту забавную, Алёна еще со школьных времён помнила.

Что до побега, то до того памятного раза, никто и никогда слыхом не слыхивал о том, что можно сбежать от хозяйки Дремучего леса.

Где-то внутри зашевелились неприятные воспоминания прошлой хозяйки этого тела, ожили крики сельчан, твердящих: «Ведьма!», «Ведьма!»

– Значит, – похолодела она, осознав страшную истину. – отпустила она нас. И меня, и Ивашку, братца моего маленького. Но, почему? Пожалела? Вряд ли.

Матрена плечами пожала, а, Полинка, та и вовсе, скорчила забавную рожицу.

– Кто знает мысли могучей ведьмы? – старшая русалка взглянула на небо, по которому медленно разливались яркие краски утренней зори. – Видать, придётся тебе, девка, службу сослужить какую. Сама скоро про всё узнаешь. А, коли, глупое удумала, то остерегись – ведьмы, они, злопамятные и мстительные. Алёнка ослушалась и, что? Чем это для неё закончилось? Смертью! Ты сама все видела, своими глазами.

А тебя, баба Яга, в тело свободное затянула и душу твою в него засунула. Получается, должна ты ей – и за спасение, и за молодость, и за новую жизнь.

Алёна Дмитриевна нахмурилась еще больше – в должницах она, и в прошлом своем облике ходить не любила, а уж начинать новую жизнь со старых долгов, совершенно точно, не стоило.

– Я никого об одолжении не просила. – упрямо закусила губу попаданка. – И просить никого не стану.

– Прахом рассыплешься.