История Люции

Этикетка сулила экзотический аромат, гармоничный насыщенный вкус с тонами свежей земляники и бархатное послевкусие. Люсе очень хотелось ощутить – послевкусие. Но бутылка была запечатанной, а открыть её она стеснялась.

Тонкая загорелая рука, охваченная изящным браслетом, осторожно вынула драгоценную бутылку из Люсиных пальцев.

– А ты, я смотрю, разбираешься… – сказала Люсе сидящая рядом с ней красивая девушка.

Люся ей не ответила. Она и правда разбиралась в винах: мамина родня жила в Абхазии и Грузии, виноградники имелись у всех.

– Здесь не та компания, в винах никто ни фига не понимает, – объяснила она Люсе. – Коньяк глушат, вискарём наливаются да брэнди лакают. А это – девушка любовно провела пальцем по горлышку бутылки – не для всех. Это для тех, кто понимает. И мы её с тобой уговорим, и насладимся – бархатным послевкусием.

Люся улыбнулась и неожиданно для себя самой сказала: «Насладимся.

– За знакомство! Меня Рита зовут. А ты Люся, я уже знаю. Я всё про тебя знаю.– Рита подняла бокал. – За нас!

«Ничего-то ты обо мне не знаешь…» – подумала Люся.

Рита смотрела, как она пьёт волшебный, пахнущий земляникой мускат – мелкими неторопливыми глотками – и разглядывает бокал на свет.

– А ты ничего, – одобрила Рита новую знакомую. – Знаешь толк в элитных винах.

– Знаю, – улыбнулась Люся. – У мамы в Грузии родня, там виноградники у всех… Я все секреты знаю.

– Она у тебя грузинка? А знаешь, ты похожа!

– Нет, мама у меня наполовину гречанка, а наполовину… с кем-то из местных. Я сама толком не знаю.

– Ну, я и говорю, похожа.

– Ни капельки не похожа, – рассмеялась Люся. – Это все говорят, вся родня.

– Ну, не знаю… А мне кажется, похожа, – не сдавалась Рита. – А я просто мамина копия, и характером, и лицом. Так папа говорит. А мамы нет, уже давно. Мы с папой вдвоём живём… – дрогнувшим голосом закончила Рита, взяла Люсину руку в свою и крепко сжала.

– Давай за родителей выпьем. Второй тост всегда пьют за родителей.

– Я знаю, – улыбнулась Люся. Она не стала говорить, что бокалы за родителей на дне рождения поднимают в честь родителей «новорожденной». Ей нравилась Ритина откровенность и это дружеское рукопожатие. Мускат растекался по горлу мягким бархатным теплом, оставляя неуловимо тонкий, медово-изюмный аромат.