Внук доктора Борменталя

Борменталь извлек из бумаг тонкую тетрадку.

– Господи! Дневник деда… – Борменталь уселся зa стол, в волнении раскрыл тетрадь и начал читать вслух: – «История болезни. Лабораторная собака приблизительно двух лет от роду. Самец. Порода – дворняжка. Кличка – Шарик…»

– Очень интересно! – иронически пожала плечами Марина, снова погружаясь в газету.

Борменталь заскользил глазами по строчкам.

– Чудеса в решете! Слушай!.. «23 декабря. В 8.30 часов вечера произведена первая в Европе операция по проф. Преображенскому: под хлороформенным наркозом удалены яички Шарика и вместо них пересажены мужские яички с придатками и семенными канатиками…»

– Чем? – поморщилась Марина.

 – Митя, пощади!

Борменталь обиженно засопел, но чтение вслух прекратил. Однако про себя читал с возрастающим интересом, постепенно приходя во все большее и большее изумление.

Наконец он вскочил со стула и обеими руками взъерошил себе волосы.

– Невероятно! Оказывается, это никакая не легенда! – он кинулся в кухню, схватил чашку, быстро налил себе половником компота из кастрюли, отхлебнул.

Марина с тревогой следила зa ним.

– Была такая операция! Собака стала человеком! – провозгласил Борменталь. – Это потрясающе!

– Дa что же в этом потрясающего, Митя? Собака стала человеком. Ты подумай. Кому это нужно? – возразила жена.

– Ты ничего не понимаешь в науке! – запальчиво воскликнул Борменталь. – Необыкновенная, потрясающая удача!

– Не понимаю, чему ты радуешься. Встретил мерзавца, который ухлопал твоего дедушку – и радуешься!

– Радуюсь победе разума! И тому, что деда нашел.

Я же не знал о нем ничего… – Борменталь подошел к клавесину, откинул крышку. – Ничего не осталось, кроме вот этого! – он ткнул пальцем в клавишу. – Представь себе: были Борментали. Много Борменталей. Несколько веков! И вдруг одного изъяли. Будто его и не было. A?! Что это означает?

Борменталь сыграл одним пальцем «чижика».

– A… что это означает? – не поняла Марина.

– A это означает, что я бездарь без роду и племени! Даже сыграть на этой штуке не могу! – внезапно огорчился он и в сердцах захлопнул крышку.

 – Все надо начинать сначалa. Накапливать это… самосознание.

Раздался стук, в комнату просунулась голова Кати.

– Дмитрий Генрихович! Пандурин пришел, палец сломал.

– Об кого? – деловито спросил Борменталь.

– Об Генку Ерофеева.

– Сейчас приду. Обезболь пока.

– Дa чего его обезболивать? Он уже с утра обезболенный, – Катя скрылась.