Исчезнувшие

И радовались тому, что они снова вместе, что не зря прожит выходной, что нет дождя (если был, обедали под натянутым на четыре жердины полиэтиленовым пологом и радовались, что сухо, и можно нормально поесть).

Полутора часов вполне хватало и на обед, и на отдых. Они заливали кострище водой и отправлялись в путь. Дружно махали из окон электрички тем, кто выходил раньше, на вокзале долго прощались и всю неделю ждали субботы.

* * *

Уписывая котлеты с душистым картофельным пюре, которое у Антонины получалось волшебно вкусными, Гордеев рассказывал ей о походе, в патетических местах взмахивая вилкой.

И спохватившись, лез в рюкзак: «Я тебе гостинец принёс, клюквы набрали сегодня».

Сидоровна отбирала у него рюкзак, подкладывала в гордеевскую тарелку котлетки и удивлялась. И чему человек радуется? Километров прошагал немерено, да по завалам, да по грязи осенней. Понесли его черти! Теперь вон сидит, ест как в последний раз, не наестся никак…

Черти были своими в доску, и несли Гордеева, можно сказать, на руках, а походы прибавляли сил и дарили душевный комфорт.

Не каждому руководителю так везёт, когда в группе такие люди. Виталий Герт, бывший горный спасатель, рассказывал байки о горнолыжниках и приносил фотографии, от которых у всех захватывало дух; Дима-Лось, бывший баскетболист, мог дать дельный совет и был негласным гордеевским замом; Надя-пианистка пекла замечательно вкусные пирожки; Васька Рыболовлев, душа компании, разжигал костёр с одной спички; двойняшки Юля и Люба умели играть на гитаре, и много чего умели, даром что девчонки совсем.

И никогда не ныли, Гордеев это ценил в людях.

Была ещё Наталья Крупенова, старая дева (это сразу видно), лет за сорок. Была ещё Лера Голубева, голубиная душа, малоежка и каприза, каких поискать. Из-за неё суп в группе варили, предварительно сняв с тушёнки жир (добавляли в миски желающим, по кусочку), а салат ей накладывали первой, после чего заправляли майонезом и солью и раскладывали по мискам.

Лера ковырялась в салате с видом мученицы, брезгливо отодвигая кусочки колбасы. Колбаса свежая, вкусная, все едят-нахваливают, ей одной не нравится.

– Тебе что, есть ничего нельзя? И жир нельзя, и колбасу? Желудок болит, да? Гастрит? Панкреотит? Ты худенькая такая, в чём душа держится… Голубиная душа!

– Какой ещё панкретин? Сам ты кретин!– выворачивала «голубиная душа». – Ничего у меня не болит, и мне всё можно. Просто я не хочу.