Химия Ее Величества

– Этого у них не отнимешь, но их профессиональные разведчики действуют все же тише. Когда я был в Лондоне… – Плотников бросил быстрый взгляд на Ермилова и осекся. – Впрочем, это к делу не относится. Мне тут вдогонку сообщили еще кое-что про англичанина. Приезжал он на машине с эмблемой «Белых касок». Даже если это совпадение… – генерал пожал плечами. – Я уже давно перестал верить в совпадения. Чем немыслимее совпадение, тем железобетоннее закономерность, которая привела к подобному «совпадению». Правда, выясняется это не сразу, порой спустя годы.

А поначалу кажется почти чудом, божественным провидением.

Ермилов с любопытством посмотрел на шефа. Шутит тот или углубился в свои персональные переживания и философствования? «О своем, о девичьем»…

– Ну в общем, связь Ле Мезюрье с английской разведкой и раньше не вызывала сомнений… – Олег достал из кармана блокнотик и по привычке стал рисовать там геометрические узоры. Он считал, что это способствует умственной деятельности, хотя ехидная Люська утверждала, что рисование каракулей на салфетках – это признак невроза.

– Ле Мезюрье? – переспросил Плотников, словно пробовал фамилию на вкус. – А ну да. Организатор этой банды в касках. Отставник британской разведки.

– Он организовал ее в Стамбуле. Там всегда гужевались английские шпионы в большом количестве, и Джеймс – не исключение. Но не по своей же инициативе он занялся «гуманитарной» деятельностью. Проснулся утречком рано от криков чаек и муэдзинов под окном дорогого отеля с панорамными окнами, поглядел на Босфор в дымке, почесал пузо и его осенило.

Плотников кивнул с кислой улыбкой. Он с самого начала понял, что переданная в ДВКР справка потянет за собой нечто неудобоваримое, сложное для исполнения, требующее ермиловской недюжинной настырности, дотошности и его энциклопедических знаний.

* * *

Рыжая, как мать, Наташка со светло-серыми отцовскими глазами – та еще штучка. Разбила пластинку и спряталась в детской за аквариумом, опасаясь справедливого гнева пришедшего с работы отца.

Ермилов – большой любитель виниловых пластинок. Над уцелевшей коллекцией еще советских дисков он, «как Кощей, над златом чах». Особенно оберегал любимого Высоцкого.

Но по поводу Наташкиного бесчинства Олег только вздохнул, собрал осколки пластинки в совок и понес выбрасывать на кухню, где в предвкушении домашней разборки сидел Петька, уплетая гречку с мясом.

Он для всех оставался Петькой, хотя ему было под тридцать.