Химия Ее Величества

Петр защитился по детской кардиологии и работал в Морозовской больнице. Завалил полку на кухне, где любил сидеть вечерами под бубнеж телевизора, книгами по медицине – «Анатомия дыхательной системы и сердца», «Заболевания сердца у новорожденных и детей раннего возраста», «Детская кардиоревматология»…

Олег Константинович ворчал, что обедать, глядя на корешки подобных книг, вредно для пищеварения. Однако на аппетит Петра названия книг не влияли, он у него всегда оставался отменным.

Скептически усмехнувшись, Петька указал вилкой на черные осколки пластинки и заметил:

– Все этой свиристелке Наташке с рук сходит.

Меня за разбитую пластинку ты наверняка бы выпорол. Кстати, если мне не изменяет память, так и было однажды…

– Тоскуешь по прежним временам? – охладил его Олег. – Женился бы ты, что ли, – он решил спустить пар на сына. – Бери пример с Васьки, – Олег говорил о своем втором сыне. – Того и гляди, дедом меня сделает. А ты все ворчишь, соревнуешься с одиннадцатилетней девчонкой так, словно тебе самому лет десять.

– Ты меня из дома гонишь? – нахмурился Петька.

– Сиди уж! – отмахнулся Ермилов, испытывая жалость к сыну.

Петр и Васька – ровесники, двойняшки. Но Васька, никогда не отличавшийся бойкостью, довольно наивный и добрый парень, быстро создал собственную семью. Пошел по стопам родителей, окончил юридический и работает юристом в крупной компании, купил квартиру, путешествует со своей Леной по миру, привозит сувениры, которые занимают уже целый стеллаж у родителей в коридоре.

Петька же, разгильдяй и хулиган, в натуре которого ничего для Олега не предвещало склонности к научной деятельности, в последних классах школы вдруг взялся за ум и теперь уже собирался защищать докторскую. Однако наука поглотила его настолько, что он стал вести замкнутый и почти аскетичный образ жизни. Помогал родителям с Наташкой, когда не дежурил в больнице, делал с ней уроки, ездил с семьей на дачу.

Олег удовольствовался остывшей гречкой с мясом и заперся в спальне.

Ревниво поглядывая на настенные часы, подаренные ему бывшим шефом из английского отдела, Ермилов думал, что Люська слишком уж усердствует в своей адвокатской конторе.

Мысли, как нарочно, пошли в нелицеприятное для жены русло. Воображение рисовало состоятельного клиента Люськи в шикарном костюме с кожаным итальянским портфелем и золотой перьевой ручкой, колпачок которой выглядывает над краем кармана.