Домовой на страже закона

На другой день повторилась история: Борода вернулся к полудню, наскоро перекусил, выпил чаю, переменил мундир на косоворотку и вычистил сапоги гуталином. Это очень не понравилось Степаниде. В особенности она была недовольна немногословностью своего любимого и его уклончивым взглядом. Борода выглядел устало, веки набрякли, а брови закустились.

– Что с тобой, голубь мой сизокрылый? – ластилась Степанида, но Борода лишь хмурился и молчал.

Когда же любимый собрался на вечерний обход владений, мышь решила дознаться, куда и зачем он так торопится.

Подождала недолго и пустилась по следу. Домовой свернул в конце коридора и загромыхал сапогами по лестнице. Здание успело опустеть, отлучка начальника милиции выгнала и сотрудников домой пораньше, только в ИВС скучали дежурные. Туда, в подвальное помещение и спешил Борода, почти переходя на бег.

То, что домовой выкруживает вниз по лестнице в подвал, Степанида поняла сразу. Он не задерживался на пролётах, проскочил этаж штаба, прошёл мимо комнат подразделения по делам несовершеннолетних, мимо отдела дознания.

А там был ох какой беспорядок: мяучил Полупуд, закрытый в кабинете, метались тараканы в поисках сухарей. Нет, Борода даже не взглянул на паутину и пыль, на отвалившуюся штукатурку в коридоре, на заляпанные чем-то противно-зелёным стены. Он бежал, утирая пот со лба ладонью. Степанида семенила следом, поскрипывая от злости зубами.

«Точно он в карты с кандальниками играет, вспомнил старый грех. Помню, как он водяному Тухлому чуть было избу не продул», – пришло на ум Степаниде, и она вознамерилась выяснить всю подноготную ночных путешествий Бороды и положить конец безобразиям.

Внезапно возле толстой железной двери с множеством запоров она обнаружила, что след домового простыл. Ни слуху, ни духу. Степанида заметалась на бетонном полу, покрытом обрывками жёлтого вонючего линолеума. Громкий мужской хохот оглушил Степаниду и напугал. Она бегала взад-вперед, потеряв ориентацию.

– Мыши обнаглели, ты смотри, пешком ходят!

– Э, какая цаца.

Да ещё и в платьишке! Никак дрессированная.

– Кажись, это Матузкова мышь. Не дай бог, мы ёе ухайдакаем, он нас загнобит…

Степанида почувствовала, как её нежное тельце сжали точно клещами грубые человеческие лапищи. Очнулась она только у кабинета Матузкова, когда поняла, что сержант притащил её на третий этаж. «Вот тебе и гостеприимный отдел… – подумала мышь, устраиваясь спать в кармане кителя следователя, – не раздавят, так задушат».