Чужая невеста

Теть Надь! Вы не знаете, куда я бисерные серьги дела?

Все это Ксюшка говорила, одновременно допивая свою кипяченую воду, сдергивая с веревки, натянутой на открытой веранда, большое махровое полотенце, открывая кран над ванной, включая колонку, влезая на табуретку, чтобы достать с верхней полки буфета пакет с какой-то сухой травой, и еще миллион каких-то дел, но за всем Алексей не успевал следить. Он стоял, держа вешалку с костюмом на вытянутых руках, и обалдело вертел головой, стараясь не упустить из виду мелькавшую туда-сюда Ксюшку.

– Эй, командир, – окликнул он ее, когда она уже потопала в ванную. – Я забыл, кто мне спинку-то потрет?

– Все вопросы – к тете Наде, – строго сказала Ксюшка, закрывая за собой дверь. И уже из-за двери крикнула: – Теть Надь! Назначаю вас своим заместителем по оргвопросам и по всем остальным вопросам, связанным с вопросами развивающихся товарищей… а также граждан, господ и братьев по разуму. Да, к вопросу о братьях по разуму: кто сегодня Буксира кормил? Небось, зверь так и ходит голодный? Ну, ничего доверить нельзя, все самой приходится…

Она еще что-то говорила, но плеск воды и шум душа заглушали слова.

Алексей стоял все в той же позе посреди кухни и тихо смеялся, не отрывая взгляда от двери ванной.

– Эй, – привел его в чувство ехидный голос тетки Надьки. – Ты чего это распоряжения не выполняешь? Велено повесить костюм в моей комнате и вывалить твое барахло всем на обозрение. И Буксира накормить.

– Это превышение власти, – возмущенно сказал Алексей.

 – Использование служебного положения в личных целях. Насчет кормежки Буксира прямых указаний не было.

– Кто у нас зам по всем вопросам? – возразила тетка Надька, ведя его к себе в комнату и показывая, куда вешать костюм. – А зам – это, можно сказать, половина начальника. Я начальник – ты дурак.

– Ты – полуначальник, – возразил Алексей.

– Ну, Лешик, обижаешь… Если я полуначальник, стало быть, ты – полудурок?

Как он любил болтать с теткой Надькой вот так, не на тему, просто куда кривая разговор вывезет.

Они болтали так еще четырнадцать лет назад, оба искренне наслаждаясь неожиданными зигзагами беседы, испытывая глубочайшую благодарность друг к другу за умение не обижаться на сознательное ехидство и нечаянную резкость, дружно развлекаясь стараниями Марка постичь смысл их безудержного трепа. Правда, Марк недолго старался. Старайся, не старайся, а моча не «Шанель» номер пять, как говорила в таких случаях тетка Надька.