Чужая невеста

– Тетка Надька, – строго сказал Алексей, угрожающе пошевелив бровями на «полудурка». – Знаешь ли ты, что ты самая замечательная тетка Надька на всем белом свете?

– А то! – с удовольствием согласилась она. – А вот в Ксюшкин костюм влезу – и буду самой замечательной не только на всем белом свете, но и в его окрестностях! – Она хихикнула, прищурив один глаз и забавно сморщив нос. – А с Маркушей-то что будет, нет, ты только представь!

– На раз в маразм впадет, – мечтательно предположил Алексей.

– Да в маразм он еще в третьем классе средней школы впал, – отмахнулась тетка Надька.

 – Нынче что-то особое будет, попомни мои слова.

– А Ксюшка замуж за него собралась, – с неожиданной для себя бессильной яростью сказал Алексей. – Ну, куда ты-то смотрела?

– Ой, Лешик, поосторожней ты с Ксюшкой… – Тетя Надя вдруг посерьезнела и подняла на него тревожные глаза.

– Да ты что?! – рассердился Алексей. – Что ты обо мне такое думаешь, бессовестная ты тетка?

– Ничего я о тебе не думаю.

Надо мне о тебе думать, как же… Я о тебе и так все знаю… – Тетя Надя потерла ладонями лицо и протяжно вздохнула. – О-ох-хо-хо… Дело не в тебе, Лешик. Все дело в Ксюшке. Знаешь что, пойдем-ка в сад, пока Ксюшка купается. Она в ванне всегда по часу сидит, успеем поговорить.

Глава 5

Вот, значит, как. Вот, значит, почему Ксюшка по ночам плачет. И ведь не понял ничего, дурак такой. Ну да, маленькая девчонка, здоровая, красивая, да еще и черт знает какие деньжищи при ней – что, мол, ей-то на жизнь обижаться? Во дурак-то.

Один ты, козел, в жизни настрадался. Да что все твои неприятности по сравнению с бедой этой девочки?

Алексей закрыл глаза и сжал зубы, представив, как должна была испугаться Оксана прошлой ночью, когда он оказался рядом с ней в темноте, в саду, да еще за руки стал хватать… И как она окаменела, маленькая, когда в гамаке он обнял ее за плечи. Хорошо хоть хватило ума не лезть с нежностями, совсем все испортил бы…

– Щенки эти как поняли, что им с девкой не сладить, так бить ее принялись.

Ногами. – Тетя Надя рассказывала тусклым голосом, не глядя на него, крепко сжимая на коленях сомкнутые в замок руки. – Два ребра сломали, ключицу, одну рану зашивать пришлось… От синяков вся черная была… Мне бабка ее все рассказала, когда прошлый раз приезжала. Если бы не отец – на всю жизнь, поди, искалечили бы ребенка. Или вовсе убили бы, сволочи пьяные… Отец как раз со смены шел, он у нее машинистом был.