Дневники склейщика чашек

Наметившаяся, было, довольная улыбка легко трансформировалась в гримасу, похожую на валявшуюся рядом с мойкой кухонную тряпку.

– М-м-м…, масло! Как же я забыл про масло?!

Чудом выжившая после жвачного обстрела муха слушала его стоны без сострадания.

Воздух на улице напоминал горячую мыльную воду. Площадь находилась метрах в двухстах от дома, но она легко дотягивалась до самых дальних закутков расползавшихся от неё узких улочек и переулков запахами шавермы и раскаленных трамвайных рельсов, похожими одна на другую попсовыми мелодийками и гулом голосов, слившимся с автомобильным лязганьем в единый андроидный речитатив.

Гера, неловко наклонившись, поставил стаканчик с кефиром на подстилку, бывшую когда-то искусственной детской шубкой с капюшоном. На подстилке раскачивался и бормотал что-то несвязное скелет, обтянутый тонкой темно-коричневой кожей. Местная бомжиха Наташка, тряхнула своими светлыми, жиденькими, как у новорожденной, волосиками. Зимой, когда она еще могла есть, Гера носил ей макароны в одноразовых тарелках.

Теперь в Наташку ничего не лезло, кроме кефира, да, и тот, наверно потому, что в нем, говорят, содержится какой-то мизерный процент алкоголя. Мизерный…, Наташке хватало…

Она открыла глаза, улыбнулась, обнажив огрызки почерневших зубов, и вдруг запела сипло и шепеляво, но неожиданно верно воспроизводя мотив:

– Не ходии к неему на встреееечу, не хоодиииии. У него граани-итный каамуушеек в груудии!

– Здравствуйте, Герасим Михайлович!

Высокий, надтреснутый голос соседки из первой парадной заставил его вздрогнуть.

– Здравствуйте, Виктория Юрьевна! Вы прекрасно выглядите! Новый сарафан?

– Все-то вы, Герасим Михайлович подмечаете, не в пример, другим мужчинам, – заулыбалась Виктория Юрьевна, учительница с пятнадцатилетним стажем работы и одной неразрешенной педагогической проблемой, в виде десятилетнего сына Димки.

– Так, ведь, профессия располагает.

– Конечно, конечно! Понимаю. Вы, я смотрю, не перестаёте о неимущих, так сказать заботиться.

Мисочки выносите, как некоторые наши пенсионерки бездомным собачкам.

Геру слегка покоробило от такого сравнения.

– То-то и оно, уважаемая Виктория Юрьевна, что даже собачкам иногда кость должна перепадать, а тут – целый человек.

– Какой уж тут человек…

Оба посмотрели на притихшую Наташку. Трудно было сказать: сколько ей лет. При жизни так, обычно, не выглядят, а после – возраст значения не имеет.