Истории, которых не было

А дочка на кухне, перемывает посуду после обеда, придется обслуживать эту курицу.

– Воду со льдом.

– Лимон?

– Нет.

– Почему?

– Не хочу.

– У Вас очень красивые глаза. Вы русская?

– Да…

Стоп! «Да» прозвучало уже не за столиком моего ресторана, а в нашей комнате. Видимо последнюю фразу я произнес вслух и девушка мне ответила. Ура! Есть контакт! Раймо смотрит на меня с плохо скрываемой завистью, от него новенькие месяцами шарахаются, хотя он, в сущности, безобидный малый, просто толстый и ворчливый.

– Меня зовут Йордан, можно – Йорик.

Рот девочки кривится в судорожной и честной, но бесплодной попытке улыбнуться, что недвусмысленно свидетельствует о знакомстве с творчеством Уильяма Шекспира. Теперь главное – не замолкать. Не замолкать и попроще.

– Куришь?

Отрицательно мотает головой, тут же вытягивает из кармана курточки распечатанную пачку Vok, сует в рот невесомую сигаретку и выжидательно смотрит. Ясно, привычка к мужскому вниманию неистребима у некоторых девушек, даже, после смерти.

Можно бросить ей зажигалку, но мне всегда казалось, что в прикуривании сигареты от сигареты есть что-то интимное, почти непристойное, а это, как раз то, что нам сейчас нужно. Присаживаюсь на корточки метрах в полутора, чтобы не напугать неосторожным движением. А руки у неё (красивые, но крупноваты для её росточка) совсем не трясутся, надо же! И затягивается без захлёба, медленно, глубоко и с удовольствием. Неужели звук родной речи явился таким мощным транквилизатором?

– Дина, – голос её прозвучал так хрипло и резко, что сама она подпрыгнула от неожиданности, хотя это и не слишком удобно делать из положения «сидя на заднице».

– Вот и славненько. Мою двоюродную сестренку звали Дина, а мама, моя тетя, называла её Динь-динь, смешно, правда?

– Почему звали, она умерла?

Ох, ёлки! Ну, и вопросик сходу. Неужели, она не помнит? Озираюсь, как пятилетняя деревенская девочка в метро. Перлита погружена в процесс поглощения чернющего кофе, Раймо гнусно ухмыляется, Бохай готовится к работе – сосёт пустышки.

На него Дина с ужасом щурит близорукие, по-видимому, глаза.

– Нет, жива она. Так сказалось, знаешь, не видел очень давно.

– А-а-а…

Девочка сразу потеряла интерес к этой теме и, слава Богу, успеется ещё. Но что же, ради всего святого, она себе придумала по поводу происходящего. Обычно люди помнят, оттого-то и истерики.

– Йорда, спроси, откуда она. Я в России много где побывал.