Истории, которых не было

Может, общих знакомых вспомним, мало ли…

Наш толстяк даже думает коряво, хорошо, если без грамматических ошибок.

– Иди ты, Раймо. Где ты там бывал, дальше приграничного русского кабака?

– Хо! А может, она тоже, это… в кабаках… Ху-хо!

Я молча запустил в него засаленным голенищем от ботфорта.

– Что там ухает этот филин, – неприязненно осведомилась быстро приходящая в себя Дина, – он финн что ли?

– Да, финн. А ты совсем не поняла, что он сказал?

– Не-е, я по-фински знаю только: «Тере» и «юст дансе»

– Здравствуй, здравствуй, куколка.

Ну, я же говорил, – оживился счастливый носитель языка.

Динка прикусила сигарету зубами, как папиросу с бумажным мундштуком. Нет, не похожа она на проститутку. Видел я их всяких, от дорогих римских шлюх для богатых туристов из Америки, до бездомных пацанок, зарабатывающих на пирожок и дозу. Не похожа!

– Не люблю финнов, – цедит, не выпуская сигареты, – Бухают, блюют и язык – дерьмо непонятное.

Непонятное… хуже всего вот это слово «Непонятное».

Что делать, что делать? А почему, собственно я должен что-то делать? Пусть приемщики забирают обратно и занимаются, как положено. И хрен им вместо премии, эксперимент не удался, всем по шапке и пахать, пахать, пахать.

– Не смотри на меня несчастными глазами, Джорданари! Никто тебя ни к чему не принуждает, потому и освободить никто ни от чего не может. Уж я – точно. И понимаю не больше твоего, поверь.

– Конечно, – огрызаюсь, – Никто не понимает, а затычкой в каждой бочке у нас я.

Погадала бы, хоть, на кофейной гуще.

Бохай залился смехом, так что одна пустышка вывалилась из беззубого слюнявого рта.

– Почему они все время смеются, – в голосе Дины опять зазвучали истерические нотки, – И как ты с ними разговариваешь, ты что – полиглот?

Она, на редкость, быстро заводится и успокаивается. Хорошо это или плохо?

– Я не полиглот. Мы тут все друг друга понимаем. Это не так просто… Давай сходим в столовую, перекусим, поговорим. Это не далеко на восьмом этаже.

Я попытаюсь тебе все объяснить.

– Хорошо, только я уже все поняла, кроме, пожалуй, иностранных языков.

Бохай выронил вторую пустышку, Перлита выпустила дым через ноздри, Раймо был слишком занят своим пробором. Ситуацию несколько разрядил Поль, ввинтившийся в дверной проем в новом гриме, с кульком свежей выпечки в руках.

– Ой, я Вас помню!!!

От девического визга (а вовсе не от каких-то убогих дудок) рухнули когда-то стены Иерихона.