Симфония света. Сборник рассказов

Она вышла из спальни, и голос ее покатился по всей квартире, она приветствовала собаку, одновременно открывая шторы и восхищаясь погодой за окном, собака пыталась ей ответить, но она уже вопила дочери, что та, в сотый раз опоздает в институт, дочь вяло отвечала ей, чтоб отстала, но она уже орала сыну, чтоб немедленно шел гулять с собакой, живодер этакий, собака мучается и сейчас прям умрет.

Вообще он иногда думал, что без ее указаний умрет не только собака, но и все члены его семьи, включая попугая. Хотя, это единственный счастливец, которому она не давала никаких указаний, почему-то еще жил.

– Толик, прошу тебя, смени это выражение скорби и печали на своем лице, – приветствовала она меня, когда я нарисовался в дверях кухни.

То есть и выражение лица у меня должно быть соответствующее ее желаниям.

– Извини, Таня, но нет повода мне с утра улыбаться.

–А у тебя никогда нет повода, превратился в брюзгу сорокалетнего, противно даже смотреть, как ты чахнешь. Может тебе опять купить абонемент в фитнес?

Я только ухмыльнулся.

На самом деле я перепробовал уже все, чтобы если и не полюбить жизнь заново, то хотя бы почувствовать к ней вкус.

Начал я традиционно, как все, пардон, большинство, мужчин после сорока-завёл любовницу. Не только не спасло, но и не помогло совсем, только все усугубило. Еле вырвался из ее когтистых лап. Вложений в это мероприятия много, отдачи мало.

Затем был фитнес, бассейн, утренняя скандинавская ходьба с палочками, приобретен дорогой велик с облегченной рамой, зачем-то роликовые коньки, домашний тренажер…похоже, я искал себя в спорте, но потерпел фиаско.

Дальше, все та же деятельная жена нашла мне очень хорошего, и очень дорогого психолога, которая как раз специализируется на таких как я, кризисных сорокалетних мужиках. Сначала я сопротивлялся. Рассказывать о самом сокровенном и может даже жевать сопли, с какой-то незнакомой мне теткой, казалось, не по-мужски. Но потом я втянулся. Да так, что мне даже понравилось. Какое-то время, я не ныл, не гундел, не бубнил, сменил выражение лица на более приемлемое.

Домочадцы мои вздохнули спокойно, но рано радовались. После того, как я рассказал психологу всю свою жизнь, с детскими травмами, тайными взрослыми желаниями, головными болями, бессонницей, страхами, завистью, про все то, что я люблю, что ненавижу, от чего зависим – говорить стало не о чем. Потому что те вопросы, которые я ей задавал она игнорировала, либо уходила от прямого ответа.