Командировка в Рим

Фиделис уселся на краешке скамьи напротив меня. Он казался успокоенным, будто выполнил то, за что отвечал.

– Фиделис, меня ждёт кто-нибудь?

– Кто ждёт?.. Торговые партнёры, те, с кем заключали договора. Покупатели. Мой отец Адолий, управляющий вашим поместьем…

– А жена? У меня жена есть?

– Нет. Вы не женаты, мой господин.

– А родители? Братья, сёстры?

– Есть троюродные, а у родителей вы были один.

– Почему был?

– Так погибли ваши родители, господин.

– Погибли? Как? Когда?

– Давно.

Я тогда ещё не родился. Мне отец рассказывал, а ему те, кто пережил три осады Рима.

– Осады? Расскажи всё, что тебе известно, – я подумал, что игра затягивается и осложняется и, если бы не головная боль, то довольно любопытно.

Юноша будто что-то вспомнил, встрепенулся.

– Да, мой господин …чуть позже, пока мне надо проверить, – и умчался к тем, кто ещё оставался на берегу.

Глава третья. Смерть «родителей»

I

Кто так странно вознамерился подшутить надо мной? Как я не ломал голову, понять не мог.

Надоело биться над этим вопросом, и я просто смотрел на небольшие волны, что качали лодки, куда люди, загружали последние тюки и ящики, слева группа людей поклонилась как будто бы мне, после чего куда-то направилась.

Фиделис напомнил о себе.

– С вашего позволения, господин, я осмелился оставить гребцов столько, чтобы нам добраться на этих, – и он кивнул в туда, куда полуобнажённые люди заносили поклажу, – пяти лодках и разгрузить груз, да и из поместья слуги помогут.

Флор Донат просил вас извинить его, что ушёл, не решился тревожить. Спешит найти людей, надо вытащить корабль и быстрее ремонтировать. В киле в разных местах большие повреждения.

– Им всем надо бы отдохнуть и поесть.

– Трапезой и ночлегом распоряжаются помощники Доната, не беспокойтесь, господин. Вставайте, пора и нам, вам лучше перейти вон в ту лодку, где груза мало.

– Плыть долго?

– Ещё до заката успеете принять ванну и утолить голод.

В лодках уже разместились гребцы. Как только я и Фиделис переступили борт и сели на скамью, тут же опустились вёсла, и лодки заскользили прочь от берега, затем развернулись и пошли вдоль него.

– Фиделис, ты обещал рассказать о моих родных.

– О, простите, господин, – он придвинулся ближе и тихо, потому что, как он мне потом сказал, предназначались его слова только для моих ушей, другим слышать не положено.