Командировка в Рим

Забегая вперёд, скажу, что Фиделису, видно его хозяин давал много воли, что можно было судить по свободной манере держать себя, и даже принимать решения, что говорило – парня не держат в строгих рамках бездумного исполнителя, а предоставляют возможность размышлять и делать выводы, чему я удивился. К тому же юноша резко и очень критично высказывался о сановниках, похоже, что ему много позволяли и, быть может, его окружал дух свободомыслия, который бывает далеко не в каждом доме. И ещё меня удивило редкое доверительное отношение Фиделиса, как слуги ко мне.

Вначале я воспринимал всё глазами и сознанием моего времени, но потом оказалось, что в поместье, куда меня привезли, так заведено. И тон таким добрым взаимоотношениям задавал именно я? Думаю, что кто-то всё же другой, но почему-то меня принимали за него.

Фиделис начал рассказывать, точнее, шептать, напоминая мне то, что было известно в то время многим.

– … ваш дедушка, его звали Горгоний, очень тосковал после смерти жены.

Вы тоже очень любили бабушку и оплакивали её кончину. Чтобы развеять тоску, Горгоний решил вместе с вами проведать своего брата, который жил в Карфагене. Вас сопровождал мой отец, Адолий. Вы благополучно прибыли в Африку и наслаждались гостеприимством родственников. А в это время, как оказалось к Риму подходило готское войско. Вёл его смелый и хитроумный вождь Аларих. Напуганные жители покидали италийскую землю, спасаясь в дальних провинциях империи. Вы же с дедушкой и Адолием вдали от Рима избежали бедствий. Потом в народе говорили, да и до сих пор шепчутся старики, что беды можно было избежать. А началось всё с казни Стилихона, отважного полководца. Правда, был он варваром, из вандалов. Ну, так что же? Зато отстаивал интересы империи! Смело бился с другими варварами, что посягали на границы нашего государства. Даже Аларих, несмотря на победу, которую одержал некогда над ним Стилихон, почитал его и считал своим другом. Но Стилихон оказался бессилен перед интригами. Так мне говорил отец и добавлял, что при всех бедах, постигших тогда римлян, многие обвиняли не готского вождя, а трусливых сенаторов и министров: Олимпия, и префекта Иовия, начальника императорской опочивальни евнуха Евсебия и командующего гвардией варвара Аллоибиха, да ещё равнодушного к страданиям своих подданных императора Флавия Гонория, правившего тогда. Аларих просил, и притом настойчиво, заключить мирный договор.