Шелест ветра перемен

Ягодка ластится то к бабушке и та даёт ей кусочек рыбы, очищенный от костей, то обнимает деда и он гладит шершавой рукой её по нежные волосам, трепет ласково за ушко, то заглядывает в глаза отцу и тот говорит, чтобы она сидела на месте, а не ёрзала, не то подавится костью, то прижимается к матери и та суёт ей рыбью голову и шепчет: "Отнеси Полосатке".

Скоро они лягут спать, они устали, но сыты и довольны, что всё с ними благополучно. А завтра новый день принесёт свои хлопоты и заботы.

Часть вторая. Плата

I

– Ни снега, ни мороза – худые дни, – сокрушается Мирослава, готовя похлёбку.

– Мама, неужто боги обиду таят? – предположила Благуша, испугано глядя на свекровь, и глаза её, широко раскрытые казались в полутемной землянке бездонно синими. Она даже приостановила веретено, ожидая услышать опровержение своей тревоги или успокоительные слова.

– Ох, Благушенька, самое страшное это гнев богов. А им еси за что гневаться …Ты глянь, опять дождь! – Мирослава кивнула на вошедшую Ягодку, с одежды которой стекала вода, а на козловые сапожки налипли комья грязи.

 – Груден был склизлый и студен такой ж. Надобно просить мороз у Коляды.

Промокшая Ягодка не печалилась из-за плохой погоды, а принялась бойко рассказывать, как она играла с лосенком, а потом училась ездить на Краюхе под наблюдением отца. Но и ей хотелось, чтобы, наконец-то, закончилась эта бесконечно слякотная погода с хмурым небом. Даже гулять не тянуло в сыром лесу, где с каждой веточки, с каждой хвоинки капало.

И она ждала, как и взрослые пушистого снега и прихода морозов, ведь в хлеву стояли новенькие лыжи и пахли сосной. Их выстругал для неё дедушка. И тогда она вместе с ним навестит Ячменька и его сестрёнок.

Ждан отнёс небольшой мешок овса к ручью. Длинным концом верёвки, которой был перевязан мешок, он обвязал старую берёзу, что склонилась над ручьём, опустил овёс на его дно, и вода полностью закрыла мешок.

Через несколько дней Ждан пришёл за мешком, за это время овёс не только напитался водой, но и закись.

Он вытащил распухший мешок, сочившийся влагой, взвалил на спину, покрытую рогожиной. Вес овса будто удесятерился и вдавливал его в скользкую землю. Принес мешок в землянку и высыпал овёс на приготовленные возле печки холстины. Его жена и дочка разровняли зерно, чтобы сушилось. Ягодка по просьбе матери его ворошила.

Когда овёс подсох, большую часть его пересыпали в чистый и сухой мешок, а остальной свекровь и невестка истолкли в ступе.